«Нас гнетет то, какими мы выглядим»: воронежцам показали колумбийский спектакль об анорексии

фото: Никита Пауков

Фото: Предоставлено.

Сколько выдержит разум, когда жизнь превращается в бесконечную погоню за идеалом? «Невесомая» — единственная в этом году зарубежная постановка Платоновского фестиваля — 8 и 9 июня в Камерном театре рассказала историю любви, разрушенной незримым «третьим персонажем» по имени Ана (так называли анорексию). Несмотря на искренний автобиографический подтекст, спектакль колумбийского коллектива из HACA Producciones и MAKIA Creative вызвал у воронежского зрителя сдержанную реакцию. Весь без исключения зал вставал и аплодировал, но прямолинейность, с которой авторы препарировали трагедию, как признавалась публика уже после представления, лишила постановку той глубины, которая превращает частную историю в общее потрясение.

«Показалось важным вынести это на обсуждение»

«Невесомая» — автофикшн, попытка режиссера Каролины Родригес переосмыслить собственный опыт на сцене:

— Но это не значит, что все происходящее в спектакле является буквальной хронологией моей жизни. Просто в основе лежат глубоко личные переживания, — объясняет Каролина Родригес. — Мне показалось важным вынести это на обсуждение: театр — прекрасная площадка для того, чтобы говорить не только о конкретных диагнозах, но и в целом о различных формах ментальных расстройств. Здесь показана и тревожность, и навязчивые идеи, которые держат человека в заложниках.

фото: Никита Пауков

Фото: Предоставлено.

На сцене — стерильная белизна. Светлые стены, потолок и длинный стол (который, кстати, стал как бы ареной борьбы между парой — все время они оказываются по разные его стороны). Над столом висят острые осколки зеркала, возможно, подчеркивающие разрушенный болезнью образ девушки, ее искаженное восприятие себя и хрупкость всей этой конструкции отношений. Билл, невнимательный к деталям, пытается сохранить союз, не замечая, что его партнерша Алиса уже находится в совсем ином измерении. Голос Аны звучит в ее голове и диктует правила игры.

фото: Никита Пауков

Фото: Предоставлено.

Весь сюжет — это цепь болезненных воспоминаний Билла. Начинается с того, что, он устилает стол некогда любимыми мандаринами девушки и держит при себе ее предсмертное письмо, которое не в силах прочесть (в финале сжигает его). «Открой, когда я уйду», — просила она в последние минуты. Вскрыть конверт — значит признаться, что Алисы уже нет. Он вспоминает, как раз за разом предлагал ей съесть эти мандарины, между делом еще наполняя водой графин. Девушка отказывалась от лакомства, пила эту воду и все время говорила о том, что ей «надо больше двигаться».

фото: Никита Пауков

Фото: Предоставлено.

«Расстройство пищевого поведения — лишь фундамент»

Однако настоящая трагедия происходит там, куда Биллу вход закрыт. Режиссер время от времени переносит нас в голову самой Алисы, подсвечивая эту зону тревожным красным светом. Девушка заперта в клетке из навязчивых мыслей, она делает бесконечные приседания, отказывается от еды, испытывает страх перед попкорном в кино, предпочитает танцы и догонялки ужину. Делает что угодно, лишь бы тратить калории, а не набирать. Она ведет личный счет с весами и бесконечно спрашивает Билла: «54… 53… 52... 51. Как я выгляжу?». В ответ он выдает дежурное: «Ты прекрасна, я тебя обожаю, сегодня ты даже красивее, чем вчера». Он говорил так каждый раз, не догадываясь, что для Алисы это подтверждение верности ее идеи в выдуманный идеал. Сегодня она красивее, чем вчера. Сегодня она худее, чем вчера. Значит завтра, по ее логике, она может стать еще лучше, если будет тоньше… Но «завтра» в ее случае могло прерваться в любой момент.

— Вы абсолютно верно считали замысел, — подтверждает режиссер. — Расстройство пищевого поведения — лишь фундамент, основа, на которую нанизываются другие темы: боль, недопонимание и кризис человеческой коммуникации. Мы зачастую игнорируем тревожные знаки близких людей, замечая их лишь тогда, когда становится слишком поздно, — поясняет Каролина Родригес. — Есть ли решение? Конечно, прежде всего — это психотерапия. Но важно понимать, что борьба с внутренним голосом, который требует совершенства, — это бесконечный процесс. Проблема не в том, что человек ест или не ест. Вопрос гораздо глубже: нас всех гнетет то, какими мы выглядим в глазах окружающих. Пока мы не осознаем, что нас беспокоит не еда, а именно наш образ в социуме, мы не решим проблему. Мы должны понимать, насколько сильно могут ранить слова, которые мы произносим. Когда мы говорим человеку «ты прекрасен» только потому, что он худой, мы лишь укрепляем его болезненную зависимость от чужого мнения. Нужно осознать силу этого влияния.

фото: Никита Пауков

Фото: Предоставлено.

«Желал помочь, но потерпел неудачу»

В конце концов попытки Алисы намеками достучаться до партнера доходят до предела. На ее вопрос «Что я делаю не так?» Билл в порыве раздражения иногда может крикнуть: «Закрой рот!». Ирония в том, что она принимает это как единственный рабочий совет в мире, где ее сигналов о помощи не слышат.

Когда слова теряют смысл, актеры переходят на язык тела. Нам хореографией показывают, как Алиса пытается вырваться из оков, но лишь туже затягивает узел. В то же время мы чувствовали во время их общего танца, что парень ее по-настоящему любил, старался заботиться, с нежностью обнимал, искренне видел ее прекрасной хоть в 55, хоть в… явно нездоровые 45 кг. Но не заметил проблемы.

— Мой герой проделал колоссальную аналитическую работу. Он искал подход к своему персонажу так, чтобы тот не превратился в жертву или, наоборот, в бездушного агрессора. Он стремился показать человека, который искренне пытается разобраться в происходящем, прикладывает огромные усилия, но, несмотря на желание помочь, терпит неудачу, — объясняет актер, игравший Билла.

фото: Никита Пауков

Фото: Предоставлено.

Алиса, пребывая в пространстве своей болезни, доводит до абсурда само понятие совершенства, превращает жизнь в счетчик калорий. Ее девиз — «Дисциплина, контроль, перфекционизм». Внезапно она и сама приходит к выводу, что «совершенства невозможно достичь, потому что каждый человек вкладывает в это свое видение. Любой посмотрит и скажет, что еще можно улучшить, по его мнению». Изначально и она поставила себе четкие критерии идеала: не меньше и не больше 50 кг. А потом не смогла остановиться, будучи уверенной, что «улучшает» себя, истязая голодом.

Когда на весах появляется цифра «45», становится понятно, какой финал ей предрешен... Актриса сбрасывает темный балахон и уходит, оставляя Билла наедине с его собственными неразрешимыми воспоминаниями.

Постановка все же оставляет зрителя… голодным. И дело здесь не в сюжете о серьезнейшем расстройстве пищевого поведения. Спектакль раз за разом предлагает зрителю символы — мандарины, цифры, осколки — не давая при этом «питательного» содержания. Пытаясь говорить о крайне тонких вещах — о разрушительной силе перфекционизма, о хрупкости психики, — создатели выбрали путь «в лоб».

В «Невесомой» много старания и искренности, но не хватило того веса смыслов, который позволил бы ей удержаться в памяти фестиваля как чему-то большему, чем просто важная, но, увы, предсказуемая лекция о человеческой хрупкости.

фото: Никита Пауков

Фото: Предоставлено.

Кстати, год назад, на XIV Платоновфесте, артисты из Колумбии играли спектакль по повести Габриеля Маркеса «Полковнику никто не пишет» (Национальный центр искусств имени Делии Сапата Оливелья и Мастерская Народного театра). Кроме того, на фестиваль привозили постановки из Армении, Беларуси и Бразилии.