.
Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП
Два вечера на десятом Платоновском фестивале Московский театр на Таганке давал спектакль «Lё Тартюф. Комедия».
Здесь все гипертрофированно: смех, парики, накладные животы, шпагаты, акценты. Именно в такой фарсовой манере и нужно ставить Мольера, считает режиссер Юрий Муравицкий. Ведь на самого драматурга оказала влияние комедия дель арте.
.
Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП
Персонажи в виде площадных кукол с раскрашенными лицами (на грим уходит по два часа) мольеровский текст то читают рэпом, то поют оперными ариями. Бегают в неглиже, падают в ямы, спускаются поцеловать ручку дамам в первых рядах.
- Я обсуждал спектакль с посмотревшими его двумя французами. Для них постановка не была шоком. Они уверены, так и надо ставить Мольера. Фарсовая традиция, может, непривычна для наших зрителей, но достаточно традиционна для Мольера. Нужно идти за автором. И я честно за ним шел, - отметил режиссер.
Спектакль наполнен хохотом до краев, но артисты признались, что в Воронеже его было маловато.
- У вас более интеллигентные зрители, чем в Москве, - призналась Дарья Авратинская, исполняющая роль Эльмиры, жены Оргона. - Гэги, в которых мы были уверены, которые всегда срабатывают, почему-то у вас не прошли. Например, Пашино падение в дыру, которое всегда производит феерический эффект с хохотом, совершенно прошло в тишине. Мы привыкли к другой реакции. Внутри сразу червячок: «Что же делать, что-то пошло не так!».
.
Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП
В спектакле нетрадиционный финал – все умирают.
- Мы забираемся на высокую гору гэгов и эксцентричности, чтобы смешно и стремительно с неё упасть. Мольер писал финал последней редакции «Тартюфа» под влиянием давления общества, религиозных организаций. Поэтому, чтобы пропустила цензура, был написан восхваляющий короля финал. И наша сцена с мертвыми героями — демонстрации различия между тем, что он хотел написать, и тем, что вышло, - объясняет задумку режиссер. - Проблема не в Тартюфе. А в среде, в которой он возникает. Считается, что в пьесах Брехта только дураки и подонки: первые позволяют вторым существовать. Вот и мы хотели показать среду, которая является благоприятной для появления такого персонажа. Тартюф - реагент, который попадает в эту среду, и начинается реакция, которая обнажает очаги болезни.
.
Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП