Одна за всех: Лиза Боярская поразила воронежцев перевоплощением в десятки персонажей в спектакле о Марине Цветаевойфотовидео

Лиза Боярская в Воронеже

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ.

Она на сцене одна, но не одна. Десятки персонажей живут в этой фантасмагории под название «137. Сны о страсти и смерти». Вечером 29 сентября почти два часа воронежские зрители боялись вздохнуть, пока Елизавета Боярская «препарировала» природу таланта Марины Цветаевой. Из какой боли произрастают поэтические строчки: горячечная страсть, смятение, отчаяние, предчувствие смерти.

Это не линейная биография Марины Ивановны. Не прямолинейная. Сложная художественная форма постановки - зыбкая природа перехода в небытие, сон-допрос, в котором героиня словно спрашивает сама с себя, с флэшбэками, возвращающими в самые яркие эпизоды эмигрантской жизни поэтессы. Мозаика из отрывков художественных произведений, писем, дневников, хроник, смешение реальных героев и событий с плоскостью написанной в те годы поэмы «Крысолов» с тем самым уникальным цветаевским ритмом. Режиссер Алла Дамскер не искала простых путей для актрисы. Потому что не было их в трагической жизни Марины Ивановны.

Лиза Боярская в Воронеже

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ.

- Я не играю непосредственно Цветаеву - это слишком сложная задача. Это некая ранимая субстанция - душа без плоти. Я чувствую гораздо больше, чем показываю на сцене. Когда я прочитала текст, поняла, что мне предстоит тяжелый путь постижения этого всего, - призналась актриса. - Я в театре играю много ролей по классике, в каждой героине нахожу точки сприкосновения с собой, потому что это понятные, земные женщины. А вот с Цветаевой такого нет. Она непостижима для меня - ее поэзия, уровень ее таланта. Все в своих воспоминаниях говорили, что она была незаурядной женщиной. Не от мира сего. Я постоянно нахожусь в постижении ее натуры…

В пространстве постановки вырастает личность - спорная, одаренная, непонятная, зависимая от фатума.

- Наш спектакль не для того, чтобы показать всем известный, академический образ поэта Марины Цветаевой. Это современный театр, в котором принято размышлять, это пища для ума и для души, - объяснила идею режиссер.

На творческой встрече с режиссером и актрисой

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ.

Лиза Боярская в спектакле озвучивает десятки персонажей: Цветаеву, следователя, Сергея Эфрона (мужа поэтессы), Константина Родзевича (ее любовника), детей уводимых Крысоловом в воду.

В постановке очень стильная сценография: сочетание видео-арта со световой партитурой и выступающей фоном черной мятой бумагой, напоминающей фактуру пепла от сгоревших писем. А еще необычный саундтрек - микс бытовых шумов, используемых в спектакле предметов: клацание клавиш флейты, стук шагов, лязганье ключей в кармане, шелест бумаги - в пространстве нет ни одного случайного звука. Более того, Елизавета Боярская реально играет в спектакле на флейте, а не просто «нажимает кнопки».

- В театральной академии у нас был класс оркестра, и я выбрала играть не на тубе, а на флейте. Конечно, в спектакле у меня не такая сложная партитура, как например, в фильме «Седьмая симфония» про Шостаковича, но даже там я учила ноты, чтобы сыграть отрывки своей партии. Конечно, моя флейта звучит не так прекрасно, как исполнение хорошего музыканта. Но мне внутренне приятно, что я все правильно нажимаю и играю по-настоящему, не лгу, - призналась актриса.

Финал спектакля, финал «Крысолова», буквально завораживает. Здесь все играет на это: свет, звук, темпоритм, крадущиеся движения. И воронежская публика следовала за «дудочкой» актрисы до последнего звука.