«Лучше в изолятор, чем на поле»: как спасали «рабов» на воронежской ферме

Сергея и Филиппа отправили в Москву

Фото: Ирина ШАБАНОВА. Перейти в Фотобанк КП

Село Подколодновка в Богучарском районе Воронежской области – красивейшее место. Широкий Дон, густые леса, плодородные земли. Воздух здесь густой, как кисель. За каждым забором – огороды с хорошим урожаем. Однако мы приехали сюда не для того, чтобы воспевать сельское хозяйство. Мы приехали спасать. Так нам сказали волонтеры из общественного движения «Альтернатива», борющегося со всеми видами рабства. В их штаб поступила очередная заявка: трое мужчин, удерживаемых на местной овощеводческой ферме, умоляют о помощи. Слезно просят вызволить из «колоды». В СМИ уже готовятся душераздирающие ролики. Корреспондент «Комсомольской правды в Воронеже» отправился на место вместе с волонтером. Чтобы увидеть этот ад своими глазами.

С одной стороны ферма огорожена забором

Фото: Ирина ШАБАНОВА. Перейти в Фотобанк КП

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТРИ ВОКЗАЛА – ТРИ СУДЬБЫ

Чтобы понять, как люди попадают в Подколодновку, нужно очутиться на Площади трех вокзалов (Ленинградский, Ярославский, Казанский) в Москве. Для кого-то это начало новой жизни, хорошей работы и достойной зарплаты. Для кого-то – путешествие в столицу. Но нам не туда – нам на самое дно московской жизни. Место, где время течет по-другому, где пахнет перегаром, дешевой едой и безнадежностью. Где люди, потерявшие все или никогда ничего не имевшие, живут в так называемых работных домах и бродят в поисках завтрашнего куска хлеба. Именно сюда приходят вербовщики.

Тот самый якобы "барак"

Фото: Ирина ШАБАНОВА. Перейти в Фотобанк КП

ПОЕХАЛ СТРОИТЬ САРАЙ

Сергей Б., 41 год. Сам из Московской области. В прошлом – столяр-станочник. 15 лет трудился на пилораме. Затем получил травму и подсел на стакан. Сейчас – человек, работающий на «заказ». Заказ – это святое для таких, как он. Возможность подработать пару дней: вынести мусор, покрасить забор, построить сарай. Деньги маленькие, но на баклажку пива хватает. В тот вечер он купил две. Шел по Площади трех вокзалов, наслаждался терпким привкусом солода.

И тут она. Женщина лет тридцати на самокате.

– Работа нужна? Сарай строить в Московской области. Забираем сейчас.

Сергей не верил чудесам. Но в руке была баклажка, в голове – туман. Он согласился. Сел в машину.

– Ну, подошли туда к машине, она говорит: «Сейчас еще одного подождем, кто будет помогать». Посидели, пока я пиво допил, потом еще водки налили – и все, – вспоминает Сергей.

Последнее, что он запомнил перед тем, как провалиться в черноту, – лица шестерых таких же мужиков, сидящих рядом. Тишина. Дорога. И холодный металлический звук захлопывающейся двери. Очухался, когда уже были в Воронежской области, в 550 километрах от Москвы. А потом приехал на «ГАЗели» некий цыган Слава и сказал: «Поедем, поможете перец досадить. Сарай потом построим – материалов пока нет».

Так Сергея перевезли сюда, в Подколодновку. Один из их семерки ушел через неделю: мать вызволила – звонила неизвестно кому, просила за сына. Второй – пожилой, 70 лет – слег с легкими, его увезли в больницу. Остались четверо.

Хозяева обещали 350 рублей в час и оплату в конце месяца. Итог: платили 3000 аванса раз в месяц, а все остальное – еда, сигареты и 250 граммов разбавленного спирта по вечерам – шло в счет зарплаты.

– Расплатиться обещали в конце месяца, – говорит Сергей. – Но время идет. Потом сказали: «Сейчас народу нет на замену – останьтесь еще на месяц». Так крутится эта карусель.

Вдалеке виднеются поля с капустой

Фото: Ирина ШАБАНОВА. Перейти в Фотобанк КП

ВЫПИЛ, ВСТРЕТИЛ ПАРОЧКУ, ОЧНУЛСЯ НА ФЕРМЕ

Филипп Б., 36 лет. Абхазец из Сухума. Кондитер. Приехал в Россию на вахту – трудиться в ресторане города Клин. Хотел увидеть новое, получить побольше денег. У него на родине работа сезонная. Домой ждет отец, который уже болен и которому нужна помощь.

Как рассказывает Филипп, в Клину все было официально. Чек, договор, белая зарплата. Он отработал до февраля, собрался домой, даже билет купил. Подвела одна слабость – «немножко выпил» в Москве. И все. Паспорт, телефон, карту потерял. А с ними и самого себя.

Он метался. Прежде чем идти в абхазское посольство, попал в «рабочий дом», стал ходить по «заказам», откладывать деньги. Как-то на Площади трех вокзалов к нему подошли мужчина и женщина лет 35. Рассказали «красивую сказку» про работу в Краснодарском крае на стройке. Оплата – 3500 рублей в день.

– Я говорю: «Да ладно, обманете, не заплатите». А они: «Ну что ты, все нормально». Я пьяный был. Сел в машину. Проснулся на ферме.

Вокруг чужие люди и бесконечные ряды теплиц. Ему пообещали: «Работай месяц – и поедешь домой». Но 19 июля месяц кончился. Приехали бригадиры, те самые, что привезли его сюда. И сказали: «Давай еще месяц».

– Я говорю: «Понимаете, мне ехать домой надо. Сначала в посольство, сделать паспорт, и потом домой». Тем более у моего отца со здоровьем неполадки. Созвонился я с ним, дал трубку. Они пообещали отправить в столицу через неделю. Ну, как я понял, через неделю, может, отправят, а может, и нет. И заплатят неполную сумму. А там, может, и на другой месяц оставят...

Владимир остался в ИВС

Фото: Ирина ШАБАНОВА. Перейти в Фотобанк КП

«СОГЛАСИЛСЯ, ПОТОМУ ЧТО БЫЛ НЕВМЕНЯЕМ...»

Владимир, 33 года. Калининградец, выросший в Польше, но с российским гражданством. Он и подал заявку в «Альтернативу». Документов тоже нет.

– Украли. Ну, как украли… Можно сказать, просрал паспорт, – говорит со смешком.

Оказалось, приехал в Москву на заработки на стройке два года назад. Поначалу все шло хорошо, если бы не водка. В итоге потерял документы и жил в «рабочих домах». Рассказывает, что там с него брали 70% от заработка за койку и миску супа. Он соглашался. Когда в первый раз на Площади трех вокзалов к нему подошли цыгане с предложением работы, отказался. Но во второй раз, по его словам, уже был невменяем и не понял, как согласился. Очнулся уже в Воронежской области. Его привезли с тремя или четырьмя людьми, такими же, как он.

Понял, что вызволять его с фермы некому. Из родственников – в Польше живет мама с отчимом и тетка в Калининграде. Но, по всей видимости, он им не нужен… Вот и позвонил в «Альтернативу».

Примечательно, что наши собеседники не рассказывали ни про пытки, ни про побои, ни про голодную жизнь на ферме.

Владельцы фермы с сыном

Фото: Ирина ШАБАНОВА. Перейти в Фотобанк КП

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ХОЗЯЙКА ФЕРМЫ И ЕЕ ПРАВДА

Наша машина подъехала к хозяйству, когда часы пробили 12 дня. Мы остановились у ворот и вызвали наряд полиции. Пока ждали участкового и оперуполномоченного, осмотрелись. Первое, что бросилось в глаза: вокруг нет колючей проволоки. Нет бетонных стен. Нет даже полноценного забора – сзади территория открыта. Это не концлагерь. Обычная сельскохозяйственная ферма. Теплицы, поля, ангары для хранения овощей. Рабочие (здесь трудится порядка 100 человек) отдыхали: кто-то обедал, кто-то спал, кто-то курил на крыльце.

Нас встретили владельцы – Надежда Васильевна и Александр Иванович Урывские с сыном Сергеем. Супруги занимаются овощеводством 20 лет. Начинали с четырех соток личного подсобного хозяйства. Строили теплицы своими руками. В следующем году у них золотая свадьба. Двое сыновей, оба с высшим образованием, вернулись в село в двухтысячные. Только вот проблема – работники.

– А я ж не знаю, чего они бегут, – разводит руками Надежда Васильевна, глядя на троих мужчин, которых мы приехали забирать. – Что не устраивает? Их тут никто не держит. Куда они звонят и кому, я тоже не знаю. Это их право. Вот ранее с участковым волонтеры забирали девушку, на кухне у нас работала. Он ее опрашивал. Рассказала, что никаких претензий не имеет. А потом через несколько дней в интернете появляется ее комментарий, что она тут в рабстве была...

Женщина показывает нам хозяйство, ведет в жилые дома. Их два – добротные, оштукатуренные. Комнаты на восемь человек. Есть летняя кухня с телевизором, душевые.

Есть санузел, душевые и праченая

Фото: Ирина ШАБАНОВА. Перейти в Фотобанк КП

Выйти в магазин могут все, но только в сопровождении бригадира, у которого деньги и который расплачивается за то, что они себе выберут. Люди могут покупать все, кроме спиртного. Наличку за работу получают перед отъездом домой, чтобы не пропили.

На ферме десятки теплиц

Фото: Ирина ШАБАНОВА. Перейти в Фотобанк КП

Здесь, пожалуй, кроется главный конфликт. Желающих на эту работу не много, поэтому фермеры вынуждены предлагать ее таким. Но хотят, чтобы люди сохранили трезвый рассудок до конца сезона. Они не выдают все деньги, наливают и разбавленный спирт дозированно. Но для людей, привыкших пить ежедневно и до беспамятства, это пытка. Именно поэтому, когда начинается настоящая работа (сбор урожая), срываются и начинают звонить общественникам.

– Мы работали по четыре, по пять часов. Дожди были. Сидели дома, можно сказать. А сейчас идет уборка. Никто не говорит, что тут легко и медом кормят. Меня все устраивает. Я с весны до конца октября здесь, – рассказывает разнорабочий Андрей Т. Он из города Шахты Ростовской области и ездит на эту сезонную работу уже восьмой год.

Большинство работников приезжают сюда каждый сезон

Фото: Ирина ШАБАНОВА. Перейти в Фотобанк КП

Встречаем на улице Виктора С. из Новошахтинска.

– Мы вместе с женой сюда на заработки приехали. Нас все устраивает. Четвертый год приезжаем. 60–70 тысяч в месяц можно заработать. А зимой отдыхать. Мы даже отдельно себе делянку с огурцами-помидорами здесь посадили: земли много, – делится он.

Сейчас самый сбор урожая

Фото: Ирина ШАБАНОВА. Перейти в Фотобанк КП

Для фермеров, выращивающих перец и баклажаны на 30 гектарах, это стандартный рабочий день в страду. В теплице жара, на поле пыль. Но именно в этот момент «несостоявшиеся рабы» начинают паниковать...

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СПАСЕНИЕ И РАЗОБЛАЧЕНИЕ

Сергей, Филипп и Владимир садятся в машину. Их везут в РОВД Богучарского района для установления личности, опроса. Они улыбаются: наконец-то не надо выходить в поле. Но для Владимира счастье длится недолго. Там происходит сцена, которая переворачивает все расследование с ног на голову. Сотрудники пробивают собеседника по базе. Камеры распознавания лиц сработали.

– Владимир, у нас к вам вопросы. Вы находитесь в федеральном розыске, – говорит оперативник.

Лицо 33-летнего мужчины не меняется. Он даже не вздрагивает.

– Да, было дело, – пожимает плечами. – Тиснул телефон у кого-то в электричке. Выпил немного, голова не работала.

Он не расстроен. Более того, в его глазах мелькает облегчение. Изолятор временного содержания в Богучаре. Камера, решетка, распорядок. Там его никто не заставит собирать перец. Там не надо вставать в пять утра и пропалывать капусту с баклажанами.

– Уж лучше тут, чем поле, – бросает он.

Владимир остается в ИВС, чтобы его этапировали в Москву. Сергей и Филипп поедут в Воронеж. Они планируют «встать на путь исправления». Но где и как? У Сергея есть брат и сестра, однако они его не ждут. У Филиппа больной папа в Абхазии и куча проблем с документами.

Мы прощаемся с ними. Три часа назад они были «рабами», теперь – свободные люди. У них нет денег, нет документов, нет дома. Но есть свобода. И что они с ней сделают? Вернутся на Площадь трех вокзалов? Будут искать новый «заказ»? А возможно, снова сядут в машину к вербовщикам, потому что иного пути просто не знают. Вот такое оно, «социальное рабство», где правда всегда где-то посередине.