«Сообщить о ребенке в беде – не стукачество»: как воронежцы могут защитить детей
"Дети не могут защитить себя сами"
Фото: Светлана МАКОВЕЕВА. Перейти в Фотобанк КП
В Воронежской области действует приказ «О межведомственном взаимодействии по первичному выявлению семейного неблагополучия, жестокого обращения с детьми». Текст документа безупречен: он требует от системы здравоохранения, соцзащиты, полиции и общественников «своевременно объединять усилия». Вот только за выверенными формулировками, как всегда, стоит реальность. Реальность, в которой мать, ночью попавшая в беду с четырехмесячным младенцем, может ждать полицию до утра, а 14-летняя девочка вынуждена прятаться в школе, пока ее родительница и отчим спят в алкогольном бреду. В преддверии Дня защиты детей в Общественной палате региона (ОП) представители ведомств за круглым столом поделились историями о цене человеческого равнодушия, о пробелах в законах и о том, почему в обществе до сих пор считается постыдным «сдать соседа», даже если за стеной бьют ребенка.
«Я – взрослый человек – не понимала, что нужно сделать»
Однажды поздним зимним вечером зампредседателя ОП, врач по образованию, Наталья Пульвер гуляла с собакой в парке. К ней подбежали двое детей – на вид им было лет пять-семь. Они потянулись к псу, попросили погладить, но полноценного общения не получилось. Дети очень плохо разговаривали, у них были очевидные, сильные нарушения речи:
– На соседней лавочке сидели их мама с папой и выпивали. Выпивали, надо сказать, прямо крепко, – рассказывает Наталья Александровна. – В тот момент я поймала себя на мысли, что мне страшно. Я – взрослый человек – не понимала, что мне сейчас нужно сделать. Зимний вечер, глухой парк, нетрезвые родители и двое беззащитных детей, которые толком не могут позвать на помощь. Дальше ведь могло случиться что угодно: их могли просто забыть на морозе. Кто-то спишет это на мою излишнюю тревожность, но я осознала, что у нас в обществе нет понятного, работающего механизма. Обычный прохожий не знает, как ему поступить, чтобы соблюсти баланс между банальным страхом показаться «стукачом» и действиями, которые действительно спасут детей от беды.
Жизнь потом не раз подбрасывала Наталье подобные маркеры:
– Я помню свою практику в поликлинике. Пришла по вызову на дом к ребенку в многодетную семью. Дверь мне открыл отец. Он молча впустил меня в квартиру, развернулся, сел за стол и продолжил пьянствовать. Мама этих детей оказалась прикована к постели – инвалид первой группы, она физически не могла ни на что повлиять. И тогда у меня снова возник тот же вопрос. Хорошо, сейчас я уйду, написав рекомендации. Но есть ли сегодня реальные, работающие механизмы у врачей и педиатров, которые каждый день выходят на такие адреса к детям и первыми видят этот домашний кошмар?
Консультант отдела организации лечебно-профилактической помощи матерям и детям регионального минздрава Екатерина Сокол объяснила, что «по закону врач не имеет права применить силу или забрать ребенка без согласия родителей. Он может только уйти и передать сигнал в полицию и опеку».
Общественная палата Воронежской области
Фото: Предоставлено.
«Подъедьте в отдел полиции»
В четыре часа утра в одну из воронежских больниц доставили избитую женщину и ее четырехмесячную дочку. Накануне пьяный отчим устроил дома погром, избил сожительницу и толкнул младенца. Девочка сильно ударилась, у нее подозревали сотрясение мозга. Рассказала об этом общественница Наталья Коржова, ставшая свидетельницей истории:
– Меня до сих пор трясет от этого случая. Полиция ехала бесконечно долго и прибыла на место только в четыре часа утра. Мы были с этим ребенком в больнице, экстренно делали МРТ головного мозга. И тут на телефон испуганной матери звонят из отдела полиции и совершенно буднично говорят: «Ну, вы там освободитесь в больнице – подъедьте к нам в отдел, заявление написать». У женщины нога сломана, на руках четырехмесячный ребенок с подозрением на сотрясение мозга…
Замначальника отдела организации деятельности подразделений по делам несовершеннолетних (ПДН) регионального ГУ МВД Татьяна Погорелова в свою очередь объясняет:
– В полиции сейчас жесточайший кадровый дефицит. Когда общественность и коллеги из других ведомств справедливо говорят о потере времени или о том, что полиция долго едет на бытовой вызов, нужно понимать, как эта система устроена изнутри. Большинство сигналов о семейном неблагополучии, драках и брошенных детях поступает ночью, в выходные или праздничные дни. Органы опеки и соцзащиты в это время закрыты – у них рабочий день до пяти-шести вечера, суббота и воскресенье – выходные. В итоге инспектор ПДН и дежурный наряд полиции остаются один на один с кризисной ситуацией. Процедура изъятия ребенка из опасных условий – это не просто приехать и забрать. Это огромный объем бумажной работы, который сотрудник выполняет прямо на месте или в отделе. По закону мы не можем просто привезти испуганного малыша из притона в социальный приют – у нас требуют справку об эпидокружении и медицинское заключение. А где взять педиатра в три часа ночи? Участковые врачи спят, детские поликлиники закрыты. В результате наши сотрудники вынуждены часами возить детей по дежурным больницам города, сдавать анализы, ждать осмотров. Наряд ППС вместо патрулирования улиц сидит в приемном покое. Или, что еще хуже, ребенок часами находится в отделе полиции, потому что его физически некуда везти.
«На порог выходил пьяный мужчина чуть ли не с топором»
Бывший социальный педагог воронежской школы № 20, член ОП Анжела Краус вспоминает:
– Бывали такие семьи, куда я просто как педагог приходила проверить, почему ребенок пропускает уроки, а там на порог выходил пьяный мужчина чуть ли не с топором в руках. После этого мы стали ходить в рейды только вместе с инспектором ПДН.
В один из дней педагог забрала из квартиры 14-летнюю девочку:
– Ее мать и отчим спали беспробудным пьяным сном. Девочка была развитая, кровь с молоком, оставлять ее там в такой обстановке было смертельно опасно. Мы долго бились за нее: постоянно подавали сигналы в ПДН, в опеку, в комиссию по делам несовершеннолетних. В итоге ребенка изъяли, сейчас она уже совершеннолетняя, успешно выпустилась.
Председатель ОП Наталия Хван в этот момент как раз подчеркнула, что многое зависит от внимания педагога:
– Я помню случай из собственной жизни: классный руководитель сына заметила, что он два дня ходит сам не свой, изменилось его настроение и активность на переменах. Она тут же позвонила мне: «Наталия Сергеевна, что у вас происходит? Валера ходит как в воду опущенный». Я объяснила, что лежу в больнице, в реанимации, и ребенок просто сильно переживает. Меня тогда поразило, что учитель не прошел мимо этих маркеров, не стал устраивать мальчику допросы, ведь ребенок часто не может правильно сформулировать свою боль. Поэтому важно обучить педагогов замечать такое.
Наталия Хван уверена, что в начальной школе это сделать проще: учитель видит детей ежедневно, знает каждую семью, у него тесный контакт с родителями. Но начиная с пятого класса, по ее мнению, дети будто становятся предоставлены сами себе:
– Если «классная» ведет узкий предмет – например, биологию или физику, как сейчас у одного из моих детей, – она может не видеть группу неделями. Учитель прибегает на урок, дает материал и убегает. Вся функция кураторства в средней школе часто сводится лишь к тому, чтобы отчитать хулиганов за поведение. Личные драмы и внутренние проблемы конкретного ребенка педагоги за этой рутиной просто не замечают.
А недавно дочь Наталии Сергеевны пришла домой и сказала: «Мама, мы должны помочь одной семье». Рассказала про свою подругу в частном секторе, которой строгие родители запрещают отходить от дома дальше, чем на три здания в одну сторону и на три в другую.
– В 14 лет девочка чувствует себя полностью изолированной от общества, хотя они все равно тайно встречаются и общаются. Моя дочь чутко среагировала, сказав: «Мне кажется, там родители сильно перегибают палку». Ей стало не все равно, потому что дома мы много говорим о взаимопомощи, – поделилась Наталия Хван. – Но далеко не все дети умеют анализировать ситуацию. Нужен понятный механизм, чтобы они знали, как правильно передавать взрослым сигналы о помощи.
На порог выходил пьяный мужчина чуть ли не с топором в руках
Фото: Светлана МАКОВЕЕВА. Перейти в Фотобанк КП
Минута после скандала
Самый пугающий тренд последнего времени, о котором говорят региональные правозащитники и Минздрав, – это изменение природы подростковых кризисных состояний. Если раньше к роковому шагу приводила затяжная депрессия, которую внимательный взрослый мог вовремя заметить, то теперь разрушительные решения часто принимаются буквально за минуты. На круглом столе привели пример:
– Благополучная семья, обычный бытовой конфликт, крики. Спустя всего пять минут после ссоры случилось непоправимое, – поделилась Наталия Хван.
Специалисты утверждают, что у современных детей в голове появилась страшная «опция» – иллюзия права на мгновенный и необратимый выход из любой стрессовой ситуации. И эту опцию они активно используют под влиянием эмоций, совершенно не думая о последствиях. При этом школьная психологическая служба часто оказывается бессильна:
– 100% подростков с пятого класса знают, что в школе есть психолог, но 100% из них заявляют: «Я к нему никогда не пойду, я не психованный», – утверждают общественники.
Поход в такой кабинет среди сверстников считается позором, а один специалист на 500 учеников физически не способен заметить резкую перемену настроения у каждого ребенка.
Специалисты добавили, что любой родитель должен осознавать: в процессе взросления и сепарации подросток далеко не все тайны принесет маме или папе. Но у него обязательно должен быть доверенный взрослый человек в окружении, который в критический момент выслушает и даст правильный совет.
«Это возможность спасти жизнь»
Детский омбудсмен Воронежской области Ангелина Севергина подняла тему того, что в регионе до сих пор нет ни одного государственного кризисного центра, где женщина в трудной жизненной ситуации могла бы жить вместе с детьми. Из-за этого при любой беде (например, если одинокая мама ложится в больницу) детей просто изымают и отправляют в приют, временно разрушая семью:
– Львиную долю нагрузки на себя сейчас берут некоммерческие организации и благотворительные фонды. В Воронеже действуют НКО, которые спасают семьи от разводов на почве домашнего насилия и агрессии. Есть организации, которые помогают беременным женщинам с тяжелыми медицинскими диагнозами, обеспечивая их родовыми наборами, детским питанием и специализированными вещами. В регионе открыты общественные центры помощи (такие, как крупный подростковый центр на улице Кольцовской), куда могут обратиться семьи с доходом ниже среднего. Там им бесплатно выдают продуктовые наборы, постельные принадлежности и одежду.
Но одна из проблем благотворительного сектора сейчас – информационный вакуум. Люди в регионе зачастую просто не знают, куда бежать, если ситуация резко изменится. На вопрос, что делать, если человек видит детей в опасности, Ангелина Севергина подчеркнула:
– Сообщить о ребенке в беде – не стукачество. Это возможность спасти ему жизнь. Дети не могут защитить себя сами.
Вот алгоритм действий, который предложили по итогам круглого стола для свидетелей опасной ситуации:
1. Если угроза жизни здесь и сейчас (родители пьяны на морозе с младенцем, ребенка бьют на улице, за стеной затянувшийся жесткий скандал с криками детей), – звоните по номеру 112. Это Единая служба экстренных вызовов. Все звонки сюда записываются автоматически, карточка происшествия ставится на контроль, и полиция не имеет права проигнорировать этот вызов.
2. Если вы видите систематическое насилие или жесткое обращение (ребенок постоянно ходит в синяках, запуган, истощен, родители регулярно оставляют его одного), можно звонить по номеру 123. Это специальная федеральная горячая линия «Ребенок в опасности». Она напрямую замыкается на дежурную службу Следственного комитета РФ. Звонок бесплатный, можно звонить как с мобильного, так и со стационарного телефона. СК реагирует на такие сигналы и запускает проверку в отношении не только родителей, но и органов опеки, которые этого не заметили.
3. Если вы хотите помочь, но боитесь за свою безопасность, то имеете право заявить оператору службы 112 или 123, что хотите оставить обращение анонимно или просите не разглашать ваши данные соседям.
алгоритм действий, который предложили по итогам круглого стола для свидетелей опасной ситуации
Фото: Анастасия АСТАШОВА. Перейти в Фотобанк КП