«А можно и мне такую бабушку?»: актриса Воронежского театра кукол рассказала о воспитании внуков, бесстрашии на сцене и силе любвифотовидео

Каждый раз, выходя на сцену или обнимая внуков, она без остатка отдает себя

Фото: Анастасия АСТАШОВА. Перейти в Фотобанк КП

Из чего вяжется человеческое счастье? Заслуженная артистка России Татьяна Ечеина точно знает ответ: «Из веселой меланжевой пряжи», из преданности своему призванию, детского смеха, крепкой семьи. Если закрыть глаза и просто слушать, как она говорит, ни за что не поверишь, что эта женщина в апреле отметила 75-летний юбилей. Ее звонкий, абсолютно детский голос доносится осколком чистой, позабытой нами сказки. Ее суперсила — любовь и безоговорочная открытость миру. Татьяна Михайловна обладает удивительным даром, который в театре называют «искрой»: она сохранила непосредственное восприятие жизни. Азартно бегает с внуками наперегонки и с радостью выходит на сцену Воронежского театра кукол. Пожалуй, главное чудо ее вселенной именно в том, что ее любовь не бывает одинокой. Она соткана из тепла от сотворчества с мужем, заслуженным художником России Александром Ечеиным, и глубокого понимания, что по-настоящему летать на сцене может тот, у кого за спиной есть надежный, любящий дом.

«Внуки – это такая энергия!»

Миниатюрная, быстрая, с легкой и порывистой пластикой, Татьяна Михайловна мгновенно заполняет собой любое пространство. В ней нет ни капли монументальной солидности, часто сопутствующей почетным званиям, — только живой, бьющий через край азарт. Когда она начинает говорить своим удивительным голосом, кажется, это включили старый добрый радиоспектакль. Сама артистка относится к такому природному феномену с обезоруживающей иронией, вспоминая недавний случай в переполненном воронежском автобусе:

— Народу было много, меня из-за роста мужчины просто не заметили. Автобус подъезжает к остановке, двери не открывают, и я звонко так кричу: «Откройте, пожалуйста!» И тут один мужчина басом на весь салон командует: «Ребенок просит!»

Голос не раз выручал ее и в профессии, и в жизни. С улыбкой Татьяна Михайловна признается, что в суровые девяностые могла легко подыграть заглянувшему во двор почтальону, прикинувшись собственной дочкой:

— «Деточка, мама дома?» — спрашивают меня через дверь. А я тоненько так отвечаю: «Нет...» — «Ну ничего, деточка, ты не волнуйся, я тебе телеграмму в щелочку опущу!»

Сиюминутно, прямо посреди житейских будней актриса включается в игру, оборачивается персонажем. И сама видит, и вдохновляет других видеть мир бесконечно податливым для творчества. Из этой же неиссякаемой радости рождается и ее главное вдохновение — семья. С какой-то особенно лучистой улыбкой Татьяна Михайловна рассказывает о своих внуках:

— Внуки — это такая энергия! Ребята, вы даже не представляете. У кого еще нет — заводите быстрей! У меня внук и внучка: Александра — у старшего сына Максима, и Дмитрий — у дочки Насти, он уже третьеклассник. Когда мы с ним выходим на детскую площадку, то играем вместе во все: в догонялки, в «зомби», в прятки. На горках катаемся, на ватрушках! Чужие дети, конечно, бегут к нам: «Можно, можно с вами?» — «Да, конечно!». И вот однажды, когда мы уже закончили играть в прятки и детей стали собирать по домам, мальчик лет шести-семи подходит ко мне и удивленно спрашивает: «А вы Димина бабушка?» Я говорю: «Да». А он вздыхает: «А можно и мне такую бабушку?»

"Актер-кукольник — всегда немного в маске персонажа"

Фото: Анастасия АСТАШОВА. Перейти в Фотобанк КП

«Каждый спектакль — это мое дитя»

Эта же спасительная атмосфера игры бережет и от жизненных невзгод. Татьяна Михайловна убеждена, что все семейные неурядицы или плохое настроение нужно оставлять за порогом, а в театр необходимо приходить обновленным:

— Если у тебя в семье хорошо, то и в театре вдвойне хорошо. Но ведь у каждого бывают моменты, когда что-то не ладится, что-то идет не так. Мне кажется, театр в такие минуты спасает. Вообще, скажу честно: все плохое надо оставлять за порогом театра. Приходишь сюда — и ты новый, все тебе улыбаются. Это очень здорово. У меня, кстати, нет нелюбимых ролей, я их все люблю. Каждый спектакль — это мое дитя. Ну, как их не любить? И я никогда не скажу про какой-то спектакль: «Я не хочу это играть». Наоборот: хочу, хочу! Я их все обожаю.

Но особенное обожание чувствуется, когда речь заходит о ее муже. Тут уж голос актрисы обретает иную глубину, полную бесконечного уважения и гордости. Пока она делится историями, Александр Николаевич сидит рядом и смотрит на супругу бережно, с восхищенной улыбкой человека, который всю жизнь создавал для нее сказочные миры:

— Я хочу отдельно похвалить Александра Николаевича, чтобы все знали: он невероятно трудолюбивый художник. Он дает нашим куклам тело и форму, дает им внешнюю жизнь. А мы, актеры, уже вкладываем внутрь свое сердце, чтобы сердце куклы билось в унисон с нашим. Вот тогда происходит чудо. Когда мне нужно побыть одной, как-то вдохновиться или перегрузиться, я тайно иду на третий этаж, где находится выставка работ Александра Николаевича. Я прихожу туда, смотрю на его декорации и думаю: «Какая колоссальная работа, сколько труда!» Вспоминаю: ага, в этом спектакле я играла, и в этом я тоже играла, и вот эта кукла — моя, и эта... И на душе сразу становится так хорошо, легко и свободно, — с трепетом произносит героиня.

А еще один язык любви, о котором она вдруг напомнила, — поэзия. Настоящим откровением стали строчки Валентины Беляевой, так полюбившиеся актрисе: «Я свяжу тебе жизнь Из веселой меланжевой пряжи. Я свяжу тебе жизнь И потом от души подарю. Где я нитки беру? Никому никогда не признаюсь: Чтоб связать тебе жизнь, Я тайком распускаю свою». Их Татьяна посвятила Александру Николаевичу.

Особенное обожание чувствуется, когда речь заходит о ее муже

Фото: Анастасия АСТАШОВА. Перейти в Фотобанк КП

«Судьба подбросила мне кукольное счастье!»

Глубокая связь с куклами чувствуется в каждой ее истории. Татьяна Михайловна служит в театре более 53-х лет:

— За эти годы было сыграно очень много ролей. Но ведь все они разные, посмотрите: и животные, и насекомые, и принцессы, и девочки, и мальчики... Во-первых, я всегда играю то, что от меня требует режиссер. Но актер-кукольник — он же всегда немного в маске персонажа. У меня, кстати, вообще-то диплом актрисы драмы и кино, потому что, когда я поступала в нашу Академию искусств в Воронеже, кукольного отделения там не было. Ну, думаю, чего терять время, пойду на драму. Долгое время у меня не было кукол. Но судьба подбросила мне кукольное счастье! Антон Тимофеев пригласил меня в свой театр «Неформат» в Доме актера. Конечно, я поначалу очень боялась и стеснялась, потому что там была одна молодежь. Но мы очень быстро подружились. Сами и декорации делали, и костюмы шили. Я там получала такую радость, такое удовольствие! Играла Паулину в «Зимней сказке» Шекспира, роли в «Любви короля», в «Хозяйке гостиницы»… А в «Предпоследнем дне осени» я играла сразу несколько ролей: и бабушку, и пожилую женщину, и двойницу.

Вот она с упоением раскрывает секреты своего ремесла. Что такое кукла в руках мастера? Продолжение его собственного тела. Представляя любимого Петрушку, актриса мгновенно преображается и заговаривает уморительным петрушечным писком: «Почтенная публика, разрешите представиться: Петр Иванович!»

— Раньше скоморохи работали с пищиком — металлическим предметом в гортани, чтобы на площадях всем было слышно. Ну, мы пока без пищика справляемся! — смеется Татьяна, обнимая куклу.

С такой же теплотой она вспоминала и свою Белоснежку — первую большую роль у легендарного режиссера Валерия Вольховского. С куклами Татьяна Михайловна общается абсолютно как с живыми существами, способными чувствовать и капризничать. Рассказывая о том, как тяжело ей поначалу давалась полутораметровая марионетка, актриса призналась:

— Очень хотелось сделать все профессионально. Режиссер мне говорит: «Таня, да не волнуйся ты! Вот смотри, как надо: пошла кукла, на гребеночку села, ножками поболтала — запросто!» Да какое там «запросто»... Раз восемь я попробовала — ничего не получается. Отрепетировали, все ушли, а я одна осталась в зале. Ну думаю, в чем же причина? Я спускаюсь к ней вниз на сцену, сажусь рядом и говорю, как живой: «Что, ты устала? Устала... Ну ладно, пошли на перерыв». И вы знаете, я вас не обманываю, это действительно было так! После перерыва я подошла к ней, мы сначала просто пошли, а потом все сделали: она из своей коробки выпрыгнула, побежала, на гребеночку села и ножками заболтала. Чудеса, да и только!

Бегу, хватаюсь и не попадаю за перекладину. И с визгом падаю вниз!

Фото: Анастасия АСТАШОВА. Перейти в Фотобанк КП

За этой легкой сказкой и кажущейся простотой скрывается колоссальный, порой опасный актерский труд, требующий от Татьяны Михайловны невероятного бесстрашия. Коллеги по сцене не зря называют ее «бойцом». Она со смехом вспоминала, как во время сложнейшего пластического номера в спектакле «Взятие Иоанна» ее на высоте ослепил прожектор:

— Бегу, хватаюсь и не попадаю за перекладину. И с визгом падаю вниз! Тишина... Все зрители подумали, что так и надо. А я лежу…

«Ощутить за спиной крылья и научиться летать»

Каждый раз, выходя на сцену или обнимая внуков, она без остатка отдает себя, бережно распуская нити собственного сердца ради того, чтобы соткать счастливую, защищенную реальность тем, кто ей дорог. И эта пряжа никогда не закончится, ведь ее запасы ежедневно пополняются любовью. И к семье, и к призванию:

— Зиновий Гердт, который много лет работал в театре Образцова, в своей книжке написал замечательную вещь: кукольником надо родиться. Надо суметь сохранить в душе искру, чтобы зритель поверил в чудо жизни и начал сопереживать. Нужно любить своих персонажей, доводить начатое до конца. И не быть эгоистами, потому что эгоизм моментально сказывается и на кукле, и на партнерах по сцене. К коллегам нужно относиться очень чутко и внимательно. Все зависти, все обиды и нервы нужно выбрасывать, оставлять закрытыми где-то в пустой комнате. Наш главный режиссер Валерий Вольховский всегда говорил: «Театр — это мера людей, которая нас всех объединяет, чтобы мы становились нравственно чище, эстетически богаче, ощутили за спиной крылья и научились летать».