К 75-летию битвы за Воронеж: «От плена спас голос матери во сне»

Осик Саркисов после войны.

Фото: личный архив..

В день празднования 30-летия Великой Победы я, тогда младший сержант срочной службы в рядах Советской Армии, оказался на месте встречи ветеранов - в сквере перед Большим театром в Москве. Врезался в память эпизод, когда два бывших солдата буквально трясли друг друга со словами: «Ты помнишь Воронеж, 42-й год?», негромко матерились, качали головами, разводили руками, и один из них, кажется, заплакал… Они неспешно удалились в сторону улицы Горького. Скромно одетые, немолодые русские мужики.

Смотрел им вслед и думал о том, что, оказывается, не только в нашем доме и семье слово «ВОРОНЕЖ» было священным. С самых малых лет…

Глазами очевидца

Очевидцем был мой покойный ныне отец Саркисов Осик Гайкович - действительный участник боев, окопник. Изредка, как правило 9 мая, после минуты молчания, делился он воспоминаниями. Опрокинув рюмку за светлую память погибших, приговаривал: «Эти ребята были лучше меня, умнее меня, красивее… Мне просто больше повезло, ранение спасло».

…А начиналось все за год до войны. Тогда многие парни под впечатлением от фильма «Истребители» подались в авиацию. Подделав метрики, семнадцатилетний мальчишка поступил в знаменитое Борисоглебское летное училище, по окончании которого они сразу ринулись в бой на «ишаках» (И-16) против превосходящих по всем параметрам (кроме маневренности) «мессеров». Совершил всего шесть боевых вылетов, дважды был подбит, да и сам уничтожил два самолета противника. Очень скоро, после вражеского налета на полевой аэродром, эскадрилья была уничтожена. И тут подоспел приказ Сталина: «Летчиков и танкистов, оставшихся без материальной части, направить в пехоту». Так 19-летний юноша оказался на Воронежском фронте, на самом переднем крае.

Воспоминание от первого лица:

«Это был кромешный ад. Город два месяца горел как факел. Бои шли за каждый дом и улицу. Мы на первом и четвертом этажах, немцы на втором и третьем. Нередко случались рукопашные. Спасала взаимовыручка. Однажды накинулся здоровенный рыжий фриц лет 30, эсэсовец с засученными рукавами. Силы были неравны, казалось бы, все - кранты. Помог товарищ, Филимонов, - застрелил гада».

Справа - предположительно, тот самый Филимонов, который спас героя публикации во время рукопашной.

Фото: личный архив..

«В 42-м ордена мешками на передовую не возили»

«Воронеж мы возьмем бомбежкой, а на Тамбов пойдем с гармошкой», - гласили немецкие листовки. Перед боем иные малодушничали и зарывали в землю партбилеты. Но были и такие, кто в 20 метрах от противника подавали заявления и становились коммунистами. Я горжусь тем, что среди них был и мой отец!

А он более всего гордился медалью «За боевые заслуги». По меткому выражению писателя Виктора Астафьева: «Тогда, в 42-м, ордена мешками на передовую не возили». Случилось же представление к награде после такого эпизода. Как бывшего воздушного стрелка его определили в наземные пулеметчики, возложив одновременно функцию полкового оружейного мастера. И вот во время одного из боев, отремонтировав неисправное орудие, эффективно испытал его на наступающих фашистах. «Презрев смертельную опасность», - так написали во фронтовой газете…

С «Максимом» на плечах протопал полвойны, порой до 40 км в день (оттуда и поражавшие мое детское воображение огромные мозоли на ступнях).

«Во время вражеской атаки пулеметчик - главная мишень для снайпера. Поэтому если выроешь хороший окоп - больше шансов выжить. Как-то на обход позиций пожаловал сам Ворошилов: «Копай, сынок, поглубже - целее будешь», - посоветовал одному из солдат. Вообще, саперная лопатка - друг фронтовика, особенно в драке… Так вот о снайпере, он-то меня и подловил. За щитком «Максима» поймать не смог, выстрелил сначала в кожух с охлаждающей жидкостью - брызнул кипяток. На мгновение потерял ориентацию и чуть приподнялся. Тут же получил разрывную пулю в лопатку… Потом был госпиталь в Мичуринске».

Без Воронежа не было бы Сталинграда

Военные историки утверждают: без Воронежа не было бы Сталинграда. Кстати, только через эти два города проходила линия фронта в годы Второй мировой. Оборона длилась около года. Ежедневно гибли более тысячи человек. Всего, по некоторым подсчетам, порядка 400 тысяч.

До сих пор исследователи спорят, была ли эта битва отвлекающей имитацией повторного наступления на столицу. Однако известна фраза Гитлера на совещании командования вермахта: «Если застрянете в Воронеже, сворачивайте на юг в Сталинград». Как известно, реванша за декабрьское поражение под Москвой не получилось. Город выстоял. Да и до Волги немцы добрались не сразу. В этом историческая заслуга Воронежского фронта.

Сражения носили поистине интернациональный характер, причем с обеих сторон. С нашей - народы СССР. Германцы, итальянцы, румыны, венгры - со стороны противника. («Мадьяров в плен не брать» - распоряжение Сталина в ответ на зверские факты отрезания голов пленным красноармейцам).

Известный приказ № 227 «Ни шагу назад!» датирован июлем 42-го, аккурат к началу битвы. Именно под Воронежем появились первые заградотряды.

«Однажды где-то под Тамбовом на железнодорожной станции тем же летом схлестнулись фронтовики и «малиновые околыши» из подъехавшего эшелона. Избиение было жестоким. Окопники - ребята суровые, обид не прощают».

Выручил гвардейский значок на груди

Поначалу отступали. Иногда бежали по чернозему так, что только пятки сверкали. Потом паника улеглась (227-й поспособствовал), встали насмерть, и пошла кровавая мясорубка. Ходили в атаки, отражали контратаки. Бывало, до 17 раз в день… Затемно - в разведку за «языком» (кляпом в рот, как правило, служила портянка). Однажды враги чуть не застали и его самого врасплох, спящего в окопе ночью. Разбудил и спас от плена голос матери во сне: «Просыпайся!» Не верь после этого в чудеса.

Командовал фронтом любимец армии генерал Ватутин - выдающийся полководец. Его неожиданные ходы и решения, ложные маневры и рассчитанные разящие удары зачастую ставили в тупик и страшно раздражали гитлеровских фельдмаршалов.

«С Ватутиным отстояли Воронеж, преобразовались в Степной фронт, затем в 1-й Украинский. Вплавь форсировал Дон, Днепр (даром, что ли, на море вырос). Освобождали Харьков, Киев, Львов. Там генерала в перестрелке смертельно ранили бандеровцы, подкараулив в засаде. Месть была лютой: прочесали лес, согнали всех в овраг вместе с обозами и… закидали снарядами. На войне как на войне…

А еще был случай под Старым Осколом. Пулеметный расчет удерживал небольшую, но стратегически важную речную переправу. «Продержись, сынок, два часа. Героем будешь! Не присвоят, свою звезду отдам», - кричал в трубку комдив-генерал. Задачу выполнили, захватчики не прошли… А штаб разбомбили, генерал погиб. Бог с ней, со звездой, живы остались - и ладно… Как-то раз выручил гвардейский значок на груди - лишь отбило эмаль...

Дошел до Кракова, форсировал Вислу, шел 1944 год… И снова приказ Верховного Главнокомандующего, теперь уже зеркальный: все уцелевшие летчики и танкисты - айда обратно. Вернулся в авиацию, где и закончил войну, перегоняя по ленд-лизу американских «кобр» в Новосибирск. Демобилизовался в 1947 году».

Почему Воронеж не стал городом-героем?

Вплоть до ухода из жизни в 1986-м отец не уставал повторять: «Не могу понять, почему Воронежу не присвоили звания города-героя? Ведь в отличие от Киева, Одессы и ряда других городов-героев он не пал, по масштабу и потерям сопоставим со Сталинградом! Видимо, некому было замолвить словечко. Был бы жив Ватутин, он наверняка стал бы маршалом и похлопотал…»

Позже, изучив вопрос и побывав недавно в Воронеже, я понял, что не так все просто. Сошлись несколько резонов.

Фактор политический: вся армия будущих братьев по социалистическому лагерю осталась здесь навечно, не случайно и сегодня за Дунаем Воронеж нередко называют «венгерским Сталинградом». Видимо, чисто из этических соображений не хотелось нашим правителям напоминать союзникам о печальных для них уроках.

Фактор прагматический: негоже открывать для посещения туристами - да еще иностранными - восстановленный центр оборонной промышленности, коим был советский полузакрытый Воронеж.

И, наконец, еще одна версия: якобы в одной из бесед в конце сороковых Сталин, давая кому-то нелестную характеристику, иронично заметил: «Драпали, как в 42-м под Воронежем». Вероятно, эти слова применимы ко многим городам, до которых дошел враг. Но ведь дошел не значит прошел. Ни Москву, ни Ленинград, ни Сталинград, ни ряд других.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Советского Союза больше нет, статус Героев городам не дают. Позднее ограничились присвоением Воронежу в 2008 году почетного звания «Город воинской славы». Сегодня таковых в стране более сорока.

КОММЕНТАРИЙ ИСТОРИКА

Это сражение повлияло на всю войну

- Обычно исследователи не употребляют такое понятие, как «Воронежская битва», - отмечает историк Виктор Шамрай. - Но военные действия на нашей земле действительно можно назвать битвой. Сражение за Воронеж в 1942 - 1943 годах имело не местное значение. Оно оказало влияние на летнюю кампанию 1942-го и зимнюю - 1942 - 1943-го, на ход всей войны.