Максим Дунаевский рассказал воронежцам, как в «Трех мушкетерах» актеров кидали на лошадей и… промахивались

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП

С культовой песни «Пора-пора-порадуемся…» начал в Воронеже свой творческий вечер маэстро Максим Дунаевский.

- Эта песня после выхода фильма «Три мушкетера» лилась из всех утюгов. Ее пели на улицах, на демонстрациях, в ресторанах, в духовых оркестрах играли, пели в разных состояниях. Музыканты всерьез считают, что пока песню не запели пьяные, ее нельзя считать удачной, - признался маэстро. - Однажды утром за окнами у меня раздавалась «паааарааа», я понял что проснулся знаменитым. Мальчишки меня дразнили, когда я выходил на улицу: «Парапара» пошел!» Ну что делать, пришлось писать другие песни, которые вы сегодня услышите.

Автор киношлягеров исполнил все известные хиты из «Трех мушкетеров» (и не только). И рассказал много интересного со съемок самого любимого фильма россиян. К примеру, о том, как вместо непоющего Льва Дурова спел сам Дунаевский – тоже не особенно поющий. И Дуров, тоже записавший песню в студии «для отвода глаз», так и не понял «подлога». И о том, что драматическую песню Атоса о леди Винтер «Есть в графском парке черный пруд» публика слишком серьезно восприняла. А между тем, автор задумал ее как «страшилку»-пародию – на рок-музыку того времени, на слишком драматически вещи, как в немом кино - и Вениамин Смехов-Атос играл эту сцену преувеличенно, порывая на себе волосы. Рассказал Дунаевский и как «отлучил» от роли д’Артаньяна Александра Абдулова – из-за того, что тот плохо пел, фальшиво. И о том, как буквально у всех на съемочной площадке вызывала восхищение Ирина Алферова.

- Это изумительная актриса, самая красивая и обаятельная в нашем кино за последние 50 лет. Она была так хороша собой, что не ухаживать за ней было невозможно. Штабелями падали – это про нее, - признался с улыбкой знаменитый ловелас Дунаевский (женатый семь раз!).

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП

- А дружба на фильме была такой, что никак не могли начать съемки. Каждый вечер дружили. Днем репетировали, скакали на конях, учились фехтовать, выбивали друг другу зубы, прокалывали неба (шпагой Боярскому). А вечером дружили! Так сильно, что режиссер понял, что ничего не снимет с этими мушкетерами, - вспоминает маэстро. - И решил, что после такой дружбы надо съемку более простую делать: что мушкетеры прыгнут в седла и проедут по городу Парижу (который был во Львове, а Лондон в Одессе из-за отсутствия денег). Помните, как ловко мушкетеры прыгают в седла лошадей? Имейте в виду, что делалось это с высоких табуреток да еще и подкидывают актеров в седла. Нет, ну есть Жан Маре или каскадеры, которые это делают сами, но вообще это очень тяжело. Тем более, после дружбы. И вот представьте, когда начали кидать «Портоса» Смирницкого, который для роли специально поправился на 20 кг, прибавьте сюда кирзовые ботфорты килограммов семь, шляпу, шпагу, портупею – и вот это все кинули на лошадь. И она сошла с ума: пошла не вперед, а назад, сделала два шага и попала в яму. Упала и прижала ногу Смирницкому. Пришлось вызывать врачей, бинтовать ноги, и он потом хромал и снимался по пояс. А «Арамис» Игорь Старыгин, наоборот, весил килограммов 50, легкий, изящный, как тростинка. Вот тут конюхи не рассчитали, подбросили, и приземлился он… с другой стороны лошади!

Злоключения не закончились и когда актеров усадили-таки на лошадей.

- Когда пустили фонограмму, этой подлости лошади не ожидали. Это же пугливые животные, поэтому им надевают наушники, когда предполагается громкий звук или выстрел. Но здесь никто не предполагал, что так громко включится фонограмма – «Пара-пара…». Лошадь под Старыгиным дернулась и понесла. Понесла его в лес. Вернулся он вечером. Без лошади. Весьма потрепанный…На следующий день режиссер, чтобы не рисковать, вызвал грузовик, на машине открыли борта, поставили скамейку, а к ней привязали четыре уздечки. Оператора привязали к кабине лицом назад, актеров погрузили в кузов, они взяли уздечки и поехали: «Пара-парадуемся…». Увидите этот план в кино, вспомните мой рассказ!

Вспоминал Дунаевский и работу с Николаем Караченцовым. Как ездил в «глушь», в Лос-Анджелес, записывать с ним альбом «Моя маленькая леди», чтобы никто не мешал. Как после аварии с Караченцевым многие исполнители, в том числе Михаил Шуфутинский, просят у него эти песни, но Дунаевский не отдает – не может предать друга.

Еще вспомнил маэстро, как сыграл решающую роль в карьере одной ресторанной певицы:

- В начале 80-х снимали фильм про гражданскую войну, и надо было нам с Наумом Олевым написать белогвардейскую песню - ностальгическую, трагическую и упадническую. Снимали в Одессе, некогда было искать исполнителя. В итоге в Киеве нашли в ресторане очень молодую талантливую девушку, и она нам ее записала. Фильм показали и забыли. Но получилась интересная загогулина. Певица уехала в эмиграцию в Америку. И там пела эту песню, она стала знаковой, она везде ее с собой несла. А потом в 90-е на волне шансона вернулась в Россию. И вот еду я в такси, водитель ставит кассету с этой песней в исполнении этой певицы, с аранжировкой. Я говорю: «Моя песня!». Он покосился: «Как это может быть ваша песня, если это белогвардейский романс 20-х годов неизвестных авторов?» Я спорить не стал. Это была Любовь Успенская с песней «Гусарская рулетка», она тогда была ее визитной карточкой.

А «Комсомолке» композитор рассказал, почему сейчас такая катастрофическая ситуация с музыкой на эстраде и в кино, читайте Максим Дунаевский: «После «Голоса» таланты «закрываются», потому что им нечего петь!»