Под Воронежем перезахоронили 170 жертв политрепрессий

Галина Петровна Бондаренко искала своего отца более семидесяти лет. Ей было четыре года, когда он ушел из дома и не вернулся. Вызвали на совещание в райком и... ни слуху ни духу. Спустя долгие годы оказалось, что его арестовали и расстреляли как «антисоветский элемент». Семья не могла понять, за что...

- Папа был ярым коммунистом, работал первым секретарем райкома, - рассказывает женщина. - Все время в делах, я его и видела-то крайне редко. У нас часто гостил первый секретарь обкома партии - приходил на чай. Потом этого человека арестовали и расстреляли как врага народа, а затем пошли по его друзьям...

Как вспоминает Галина Петровна, в тот роковой для их семьи день было прохладно - на дворе стоял октябрь. Отец вышел налегке. Мать говорила одеться потеплее, взять что-нибудь с собой, но он махнул рукой, сказал, что все равно скоро вернется...

- Потом забрали и маму, - еле сдерживая слезы, продолжает Галина Бондарен-ко. - Она была беременная, но кому какое до этого дело. Рожала в тюремном лазарете. Только вот ребенок, которого пустили с ней по этапу, долго не прожил. Так что, я своего братика не разу и не видела.

В тюрьме родители Галины Петровны один раз случайно встретились. Правда, на несколько секунд и только взглядами.

- Папу вели в баню, и вдруг мама подошла к окошку. Он в этот момент как раз обернулся и помахал ей рукой, - вздыхает женщина. - Так он и остался в ее памяти - полураздетый и с полотенцем через плечо.

Из лагерей мать Галины Бондаренко вернулась спустя почти десять лет. В 1956 году, когда началось разоблачение культа личности Сталина, ее и мужа реабилитировали.

- Мы долго пытались узнать о его судьбе, - рассказывает Галина Петровна. - Но безрезультатно. И только потом, уже в конце пятидесятых, из прокуратуры нам прислали письмо, в котором говорилось, что папа умер от какой-то неизлечимой болезни. Когда же началась Перестройка и мы вновь отправили запрос, то получили короткий ответ: расстрелян в начале 1938 года под Воронежем.

Имя отца Галина Бондаренко нашла на одной из плит на мемориальном кладбище в Дубовке. С тех пор ездит сюда каждый год. Как и десятки других людей, чьи родственники погибли в годы сталинских репрессий.

На этот раз перезахоронение было приурочено к 20-й годовщине принятия Закона «О реабилитации жертв политрепрессий». Лес в Дубовке - одно из самых страшных мест на карте архипелага ГУЛАГ - наполнился зловещей тишиной. Земле по христианским обычаям были преданы тела 170 человек, чьи останки с середине июля обнаружили во время последней экспедиции участники поисковго объединения «Дон». Среди них - священник (рядом с телом нашли наперсный крест, которым совершались обряды), железнодорожник, летчик.

Была и женщина, одетая в строгий костюм. Видимо, большинство расстрелянных - служащие и представители интеллигенции. В ямах нашли тюбик с каким-то медицинским средством по типу «Звездочки», на крышечке которого написано «Париж», немецкие расчески, английскую пуговицу с кителя. На убитых была модельная обувь, тела накрыты дорогими шубами. У всех прострелены черепа. Как говорят поисковики, скорее всего, людям выпускали пули прямо в затылок...

Сейчас предстоит определить личности погибших. К сожалению, опознавательных знаков - клочков бумаги с инициалами, записных книжек - найти не удалось. Так что, шансы небольшие, но все же.

- С этого года мы проводим антропологические исследования, - рассказал «Комсомолке» руководитель «Дона» Михаил Сегодин. - Дело в том, что есть списки расстрелянных людей, с фотографиями, описанием внешних примет, но непонятно, в какой яме чьи останки находятся. Поэтому, извлекая тела, мы определяем пол, возраст, рост и сверяем с этим документом. Так опознание идет намного быстрее.

Поисковые работы под Воронежем продолжаются. Ведь на сегодня еще не найдена и не перезахоронена даже половина из тех людей, которые были расстреляны в 30 - 40-е годы. Так что, лес в Дубовке хранит еще немало страшных тайн.