«Ребенка можно вылечить, если родители на стороне врача, а не болезни»

Небольшое предисловие. Этот материал мы планировали выпустить ко Дню медика, который был 19 июня. Но так получилось - не успели. Только я уверена, подобные истории нужно рассказывать всегда, независимо от громких и не очень дат. Мнение о труде людей, от которых наши жизни зависят с самого рождения и подчас до последней минуты, как-то уж слишком извращено. Я поняла это, когда накануне Дня медика редактор подошел ко мне с фразой: «Давай напишем о врачах что-нибудь... ХОРОШЕЕ». И убедилась еще больше, позвонив одному из пап, чьего ребенка доктора выходили - была уверена, он найдет пару добрых слов для них. Но папа помолчал секунду и на полном серьезе выдал: «Ну и сколько вам заплатили за эту статью?»... И потому, пользуясь случаем, хочу разочаровать, может быть, многих - нисколько. И этому удивились даже сами врачи.

...Ванька встретил нас живой юлой: вился вокруг мамки, гонял по полу колонны игрушечного автотранспорта и улыбался во все 32. В общем, само счастье. И только если взгляд скользнет по тонкой ножке в летних штанишках, можно понять: что-то не так. Тонкая розовая паутина шрамов... Ванька задирает маечку - и паутина поднимается выше, на животик, оплетает спинку... А Ванька продолжает хохотать и хитро смотрит на мать.

- Уже не больно, да? - мама Таня гладит светлые вихры.

За месяц до своего двухлетия он сел в 15-литровое ведро с кипятком. Ребенок практически сварился заживо - у него было обожжено 80 процентов тела. Уцелевшие 20 - это, наверное, макушка и немного верхняя часть спины, с которых потом и пересаживали Ванечке тонюсенькие лоскутки кожи.

- Я точно помню тот день, - 11 октября 2009-го, - говорит Татьяна. - Ведро стояло в ванной. Воду грели для стирки... То, что Ваня будет жить, врачи сказали нам только через два месяца. Все это время сына мы не видели.

Ваня лежал в ожоговом отделении второй детской областной больницы 114 дней - настоящий рекорд за всю 15-летнюю историю отделения. Кроха перенес восемь операций и порядка 40 наркозов - чтобы снять и наложить повязки, его тоже «обкалывали». Когда через два месяца к нему пустили отца и мать, Иван их не узнал.

- Ничего, этого и следовало ожидать, - успокоили врачи. - Вспомнит.

И точно. Ванька похлопал глазенками и пискнул: «Ма-а-ам!»

Ужас от того, что она могла потерять своего первого ребенка из-за такой нелепости, глупости, как ведро с кипятком, Таня Паршина переживает до сих пор:

- В больничной палате прошел его день рождения - 8 ноября Ване исполнилось два годика. Потом - Новый год. Выписали нас только в феврале. Мы заново учились сначала сидеть, потом вставать, стоять, ходить... Записались в центр реабилитации, начали заниматься гимнастикой. И вот - видите - бегаем!

Татьяна Паршина: «За то, что наш Ванечка выжил - огромное спасибо медикам».

Фото: Александр ЗИНЧЕНКО. Перейти в Фотобанк КП

Таня смеется, а глаза - влажные...

- Да, Ванечка Паршин - наш уникальный пациент. Вот посмотрите фотографии, - заведующий ожоговым отделением Павел Королев щелкает мышкой.Срабатывает какой-то рефлекс - я интуитивно отворачиваюсь. Не дай бог никому увидеть этого, тем более - на своем ребенке...

Ванечке пересаживали кожу с уцелевших участков. Снимали тончайшие - почти неосязаемые - кусочки. Подживало - снова снимали. А чтобы сожженное тельце не оставалось открытым, его укрывали листами ксенодерма - специально подготовленной свиной кожей толщиной в десятые доли миллиметра... Это целая система, и на пальцах ее не объяснишь. Нам с вами, далеким от медицины, важен результат. А он - вот - хохочет вовсю и озорничает. Ване Паршину уже три с половиной года. Ему предстоят еще операции, но это для него уже совсем-совсем не страшно...

- В будущем Ваня сможет вести полноценную жизнь, иметь своих детишек, - говорит доктор Королев. - Мы, конечно, сработали хорошо. Но и родители молодцы. Понимаете, болезнь - такая штука... Нужно, чтобы пациент и его близкие были не на ее стороне, а на нашей. Вот тогда вместе мы, что называется, сила!

В ожоговом отделении - 30 коек, и они никогда не пустуют. Основной контингент - от года до четырех-пяти лет. Ну как же вы не понимаете, в самом деле: это ведь ужасно интересно - что там за «облака» летят из маминой кастрюли? Или вот - стоит посреди комнаты штуковина и так от нее тепло-о-о-о... Надо потрогать. Обеими руками непременно. А почему нельзя пробовать на вкус бутылочки под ванной? Сейчас узнаем... И привозят потом к Королеву таких дегустаторов, например, «Крота», от которого плавятся трубы.

Заведующий ожоговым отделением ОДКБ № 2 Павел Королев.

Фото: Александр ЗИНЧЕНКО. Перейти в Фотобанк КП

- Дети постарше поступают к нам, обжигаясь горючим, - через один ведь у всех мопеды, - говорит врач. - Или вот еще забава у подростков - лезть в трансформаторные будки. Сейчас у нас лежит такой паренек. Одну руку ему спасли, по второй - собираем консилиумы... Вообще, в год мы делаем порядка 400 операций, то есть, каждый день, и иногда по две.

За 15 лет работы отделения через него прошли почти четыре тысячи маленьких пациентов. И практически каждого заведующий помнит. Вот, например, лет пять назад 15-летний узбек забрался на поезд в Поворинском районе (если кто не понимает, это игра такая, тоже весьма популярная у ребятни из станционных поселков). И получил пацаненок 10 тысяч вольт. Везти его в Воронеж было нельзя - дорога бы убила. И Королев полетел к нему сам: собрал чемодан с инструментами, в помощниках - врач - интерн, операционная медсестра и анестезиолог... Через несколько месяцев парень благополучно убыл на историческую Родину - в славный город Ташкент.

- Знаете, бывают удивительные случаи: родители... отказываются от лечения своих детей, - Королев сник. - В основном, те, кто из глубинки. Нет, дело не в деньгах. Им просто некогда. Спрашивают: «А сколько нам тут лежать придется? Что? Месяц?» И заявляют: «Нет, не можем себе такое позволить, у нас хозяйство - куры, корова...» И уезжают.

- И? Что с детьми?

- Некоторые выздоравливают...

- А у вас? Все выздоравливают?

Королев понял мой вопрос. Нет, конечно, - дети умирают. За 15 лет из четырех тысяч умерли 34. Это меньше одного процента. Поэтому, вроде, можно сказать «всего»... Только не нужно.

- Да, не нужно думать, что нам эти детки... что нам все равно, - врач смотрит мне в глаза. - Но это жизнь...

... А мысль о том, что пациент должен быть на стороне врача, а не болезни, оказывается, приписывают Гиппократу. Так что икону медицины и его хрестоматийные клятвы и заповеди, наши врачи все-таки помнят.

P.S. В ожоговом отделении второй детской областной больницы коллектив небольшой. И думаю, нет ничего зазорного в том, чтобы назвать каждого врача по именам. Хирурги-травматологи Нина Цаприлова и Евгений Ткаченко, анестезиологи-реаниматологи Андрей Рыжков и Андрей Семирод, педиатры Екатерина Бродская и Оксана Яхьяева. Наверняка в разных уголках Воронежской области им снова скажут «спасибо».