Дмитрий Быков в Воронеже: «Я такой сообразительный, потому что не худой»

Писателя, поэта, публициста, журналиста, словом, «человека-оркестра» Дмитрия Быкова пригласили в Воронеж подискутировать на вечные темы. Встреча с автором прошла в конференц-зале ВГУ. Гость признался, что ему интересно понять, чем дышит воронежская интеллектуальная элита и молодёжь. Энциклопедически образованный, остроумный и имеющий активную гражданскую позицию Быков с равным удовольствием и готовностью отвечал на любые вопросы. Было заметно, что ему очень нравится общаться, и он постоянно одергивал организаторов, то и дело пытавшихся напомнить ему о лимите времени. Встреча писателю так понравилась, что он обещал - многое из нее войдет в его следующую книгу.

«Я горячий поклонник пиратства!»

- В последнее время разгорелась активная полемика по поводу авторского права. Много претензий к социальным сетям, нелегально транслирующим контенты, попадающие под охрану. Как нужно строить авторское право в современных реалиях?

- Скажу вам, должно быть, неприличную вещь. Я горячий сторонник пиратства. Чем больше народу скачает альбом, книгу, фильм - тем лучше. Правильнее всех ведет себя Борис Гребенщиков, который все выкладывает в сеть и просит перечислять пожертвования, если у человека есть совесть. Я при первой возможности обязательно ему что-нибудь туда пожертвую. Авторское право - пережиток. Я считаю, получать деньги за литературу так же неправильно, как и за любовь. У писателя должна быть профессия. Иначе заниматься литературой стыдно. Пока ты в силах - зарабатывай, чем хочешь. Лучше всего, как в Америке – преподаванием или журналистикой. Получай стипендии от государства. Но я категорически против авторского права – по крайней мере, в литературе. Понимаю, что это экстремальная точка зрения. И многие коллеги со мной не согласятся. Но есть у нас авторитет Волошина: «Почетно быть твердимым наизусть и списываться тайно и украдкой». Это точно. Когда в тысячах копий подпольно распространялся «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына – никто об авторском праве и не думал. Сделай свою литературу насущной, чтобы она была нужна. И как-нибудь проживешь. Вас прочтут и – полюбят. Пригласят выступить в Воронеж и заплатят за это какую-то копейку. И читатель, который прочел вас пиратским образом, примет вас оборванным, перевяжет ваши раны и накормит картошкой. Или девушка, прочитавшая вас в Интернете, встретит вас где-нибудь на тусовке и отдастся вам в ту же минуту. То есть бывают разные формы гонорара.

«Интеллигенция плохо бегает, зато хорошо стреляет»

- Нынче на ТВ царит «Дом-2», творец уходит на второй план, а на первый выдвигается потребитель. Как решить проблему идеологии?

- Во-первых, «Дом-2» формирует не только аудиторию, которая его любит, но и ту, что его ненавидит. И вторая гораздо более многочисленная. И в этом великая судьбоносная роль «Дома-2». Во-вторых, Россия - не идеологическая страна. У нас другие вещи важны - последовательность, верность, решительность, щедрость, доброта, непрагматизм. Верность идеологии не входит в этот кодекс. У меня нет идеологии. Я просто знаю, как себя вести. Надо не идеологию формировать, а правильный нравственный кодекс. А он формируется в правильных средах. Вот в армии, я 2 года отслужил, идеология у всех войсковых частей была одна и та же. Но в одной части было хорошо служить, а в другой плохо. Потому что в одной командир был зверь, а в другой понимал, что у солдата должны быть иногда отдушины. Я за то, чтобы по возможности делать переносимой жизнь друг друга. А научить этому может или семья, или правильная среда, на худой счет – хорошая армия. В Америке есть гражданское общество и никакой идеологии - категорическое неприятие беззакония и насилия по отношению к членам этого общества. Вот и все. Я за то, чтоб были четко означенные законом границы, которые никто не имеет право переходить.

- Где служили?

- Под Ленинградом. Большей частью занимались тем, что катали и грузили, а по утрам бегали. Я в основном грузил. Часто бывая в нарядах на кухне, научился быстро мыть посуду и делаю это дома с большим удовольствием. Строевым шагом плохо ходил, а стреляю я хорошо. Всех хочу предупредить, что интеллигенция бегает плохо, а стреляет, если надо, очень хорошо.

«Воронежская дискуссия попадет в следующий роман»

- В одном интервью вы сказали, что есть задумки новых романов, но сейчас не время их писать. Кроме того, есть мнение, что романы Латыниной, Пелевина периода 2000-х - слабые. В чем состоит безроманность эпохи?

- Я не собираюсь отказываться от своей трилогии, начатой романом «Списанные». Это один из лучших моих текстов. Но не дай вам бог попасть в ситуацию, в которой он должен читаться. Он понятен в ситуации парализующего страха. Люди, которые в ней побывали, оценят эту книгу. И я ей благодарен за то, что она меня от этого избавила. Это полезный опыт аутотерапии... Последние романы Латыниной – ее лучшие романы. То, что сейчас пишет Пелевин – очень хорошо и лучше того, что он писал в первой половине нулевых. Почему не время для романа сейчас? Потому что для этого нужен период осмысления, что-то должно проясниться. И тогда можно будет либо вставать в оппозицию, либо прогнозировать, либо подводить итоги. А мы сейчас в периоде «киселя». Но никто нам не запретит нащупывать, и мне кажется, я кое-что нащупал. Кстати, мне сегодня очень помог круглый стол. И вы его в ближайшем романе найдете почти целиком! Эта встреча безумно показательна. Я активно пишу «Убийц», потом возьмусь за «Камск», он мной почти уже написан.

- Про что он будет?

- Это история одного города, в котором есть секретный завод. Он производит изделие № 7. Что это за изделие - не знает никто, в том числе и работающие на заводе. Это градообразующее предприятие, которое кормит всех вокруг. И даже в самое плохое время для оборонки этот завод не закрывают. Работники иногда выносят узлы этого изделия и на рынке обмениваются. Но без всякого смысла, потому что никому непонятно, что это за узлы – странные комбинации из зубчатых колес или цепочки сложных передач. Словом, изделие № 7 - настолько засекреченная вещь, больше, чем «Стелс». Догадайтесь, что производят на этом заводе?.. На самом деле там под прикрытием одного продукта делают другой. И в этом для меня смысл существования государства. Когда Пастернака спрашивали «Что вы производите?», он говорил: «Впечатления». Так и я.

«После определенной дозы спиртного понимаешь теорию относительности»

- Фильм «Generation П» по роману Пелевина смотрели?

- Грамотная, профессиональная иллюстрация к хорошему роману. Но в книге еще был воздух, лирика, остальная Россия кроме Москвы. Главное – было ощущение, что возможна какая-то другая жизнь. А в фильме этого нет. Он плоский, безвоздушный, тусовочный. А роман был с очень большой потенцией. Из фильма чудовищным образом выпала вся гениально придуманная мифология. Я считаю, что это гениальный роман, и хороший деловой фильм. Но картину делал профессиональный, живущий в Америке режиссер, а книгу писал непрофессиональный, живущий в России писатель, по первому образованию программист или систематехник (электромеханик. – Ред.). И вот у писателя получилось гениально, а у режиссера – так себе.

- Вы вошли в лонг-лист премии «Большая книга». Конкурентов успели изучить?

Встреча с писателем прошла в ВГУ. Гость признался: ему интересно понять, чем дышит воронежская интеллектуальная элита и молодёжь.

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП

- Очень многих. Дважды бомба в одну воронку не попадет, поэтому себя рассматриваю в лучшем случае, как участника шорт-листа. И то не убежден. «Остромов» - не тот роман, который нуждается в награждении, потому что это очень экзотическая тема. Это роман, написанный для совсем не многих. Попал в лонг-лист - и слава богу! Считается, что премия очень хорошо повышает продажи. А поскольку уже благополучно распродали два издания, то у меня и этих амбиций уже нет. И я просто желаю победы всем. Моя бы воля – всем бы и дал.

- Вы в этом году стали автором тотального диктанта (акция по выявлению грамотности прошла во многих городах Сибири.– Ред.). На своих домашних тестировали диктант?

- Ну вот еще! У меня ужасно грамотная семья, ее тестировать не интересно. Сын у меня врожденно грамотен, так называются люди, много читающие до 8 лет. У нас с ним могут быть разногласия по пунктуации, но с орфографией у него все в порядке. И потом, я его не так часто вижу, чтобы заставлять писать диктант. Когда я оказываюсь дома, он еле успевает мне рассказать свои телевизионные новости, делает некую телепрограмму.

- Как вы относитесь к течению грамотных нацистов, у которых жестокое отношение к безграмотным?

- Плохо. Потому что могут возникнуть объединения нацистов-физиков или химиков. И тогда я пойду лесом. Хотя я золотой медалист и физику знал. Любопытно, мной проверено на опыте, что после определенной дозы спиртного я понимаю теорию относительности. Тот сдвиг, который во мне производит алкоголь, позволяет мне встать на позицию Эйнштейна. Мне друг-физик два раза ее объяснил, и оба раза я был уверен, что понял. Задача заключается в том, чтобы научиться помнить ее с трезва. Может, скрипка могла бы помочь?

«Быть толстым – реальное сопротивление моде»

- Как вы относитесь к книге Крылова «Фашистская диета», в предисловии которой упоминаетесь, и к самой диете?

- Я ее чуть было не издал, потом нас смутило название. Хотя я из всего фашистского, лучше всего отношусь к диете Крылова. Она работает. Там очень сильная самомотивация. Диета хороша как временное средство себя подстегнуть. Но похудевший человек не становится худым, он становится похудевшим толстым. Пример Владимира Соловьева – аура его прекрасных сброшенных килограммов витает вокруг него и спрашивает: «Володя, где брат твой Авель?». Быть сейчас толстым – реальное сопротивление тренду. Я для себя решил: если я захочу похудеть - похудею. Но буду сопротивляться, пока могу. В Новосибирске физиологи экспериментально доказали, что накопление жира и память связаны. После липосакции память у людей ухудшается. Поэтому-то я так сообразителен. Это (тут Быков с удовольствием похлопывает себя по животу. – Авт.) - мозг.

- А если человек от природы худой?

- Нужно работать над собой. Не бегать. Есть жареное, копченое, сладкое, - рассмеялся напоследок писатель.