Звезды

Ирина Муравьева: «Время такое, что режиссерам лишь бы прославиться!»

На гастролях в Воронеже актрисы Малого театра рассказали, как относятся к экспериментам в классике, зрителям и коронавирусу
Ирина Муравьева в Воронеже.

Ирина Муравьева в Воронеже.

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ

В период коронакризиса одной из самых пострадавших отраслей стала культура. Была вероятность, что театральный сезон в принципе не начнется. Согласно требованиям Роспотребнадзора, театры не могут себе позволить полностью заполнить зал, чтобы не создавать «массовость» и условия для распространения опасной инфекции. Только «шахматная рассадка», маски, измерение температуры.

В такой ситуации гастроли - вообще из области фантастики. Но Воронежу повезло: на несколько дней приехал показывать свои постановки «Женитьба» и «Красавец-мужчина» Малый театр России. Кстати, это уже вторые гастроли труппы с начала нового театрального сезона.

Перед спектаклем «Комсомолка» пообщалась с актрисами Ириной Муравьевой («Самая обаятельная и привлекательная», «Карнавал», «Москва слезам не верит»), Людмилой Поляковой («Хозяйка детского дома», «Казус Кукоцкого», «Палач», «Реальная сказка»), Кариной Саханенко.

ВРЕМЯ ТАКОЕ, ЧТО ВСЕ НА ПРОДАЖУ

- Как вы не побоялись ехать на гастроли в период сложной эпидобстановки по коронавирусу? Какие у вас есть профилактические приемы ему противостоять? – поинтересовалась «Комсомолка» у актрис.

Людмила Полякова: - Что предопределено, того не избежать. Я даже благодарна этому вирусу, потому что у меня было время подумать, многое узнала о себе. А на гастроли ездим с имбирем. Наш художественный руководитель Юрий Соломин передает Воронежу напутствие выдержать коронавирус. Для поддержки привезли свои классические спектакли по Гоголю и Островскому, которые по-прежнему современны.

Людмила Полякова в Воронеже.

Людмила Полякова в Воронеже.

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ

Карина Саханенко: - В нашем театре можно услышать красивую русскую речь, увидеть красивую картинку, понять, про что спектакль, окунуться в атмосферу русского старинного духа.

- Многие режиссеры занимаются осовремениванием классики. Как вы относитесь к подобным экспериментам?

Людмила Полякова: - Наш худрук Юрий Соломин говорит: «Зачем выпендриваться? Вы поймите, что хотел сказать Гоголь!». Или вы считаете, что умнее Гоголя? Постарайтесь понять, что он задумал. А не пускать на задний план людей в телесном трико. Я не понимаю, в чем смысл такой современности. Мы в «Женитьбе» в нормальных, традиционных костюмах. На нас нет ничего такого, как говорится, «левой рукой за правое ухо». Традиционная декорация. Все традиционно. Но это абсолютно современный спектакль. Люди реагируют бесконечно - они реагируют на смысл.

Ирина Муравьева: - Что сказать. Время такое, что все на продажу. Такое ощущение, что нет времени. Бедные молодые режиссеры. Если бы они жили в другое время, они, может быть, и копали бы Гоголя, но у них времени нет. Скорее себя показать, скорее заявить о себе. Лишь бы прославиться, скорей-скорей. Эта спешка, суета – что-то омерзительное, когда в человеке эта суета. Все должно быть размеренно. Отсюда все эти неприятности театральные…. А вообще в театре все должно быть. А зрители разберутся. Хотя зрители очень понизили свой уровень восприятия искусства, потому что и в мире все быстрей-быстрей, скорей-скорей. Все бы ухватить скорее, благополучие получить. Какие-то векторы сейчас совершенно другие стали. Эта быстрота и спешка и зрителям не дает подумать ни о душе, ни об авторе, а лишь получить шоу. Мне моя молодая родственница сказала: хочется на какой-нибудь спектакль, чтобы отдохнуть. А вообще-то в театре не отдыхают, театр не для этого создан. Для этого есть театр мюзикла, вот там расслабься и смотри. А в театре - это работа души. Душа, душа, душа - кто думает о ней. Мало кто. Или уже под старость. Когда уже может быть поздно. Хотя поздно никогда не бывает. Вот я так мыслю. Тихо, но умно.

Ирина Муравьева в Воронеже.

Ирина Муравьева в Воронеже.

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ

Карина Саханенко: - Действительно, мало кто хочет думать. У нас нет выбора: мы ходим на эти кастинги, от которых просто волосы дыбом поднимаются. У режиссеров нет выбора: им надо ставить спектакли для людей разного возраста. Сейчас 7-8 летние дети играют в такие игры, на которые я смотрю и думаю: как хорошо, что я выросла в другое время. И у меня нет потребности идти за этой современностью. Мне Юрий Соломин сказал: посмотри вот ту «Женитьбу». Я пошла. Мне ужасно сильно хотелось уйти после первого акта... Ирина Вадимовна правильно сказала: зритель хочет прийти и отдохнуть. Дома отдохните. А тут - подумать. Куда Островского еще осовременивать? Я сейчас репетирую «Доходное место», я сижу над этим текстом – все понятно, яснее некуда. Островский писал про то, что будет всегда. Зачем его осовременивать?

НЕ НРАВИТСЯ РОЛЬ - НЕ ИГРАЙ

- Есть роли, которые вы мечтаете сыграть, а режиссеры так и не предложили?

Людмила Полякова: - У меня всегда было несоответствие внешнего и внутреннего. Я внутри была маленькая, пушистая, нежная, ранимая. А бог наделил меня голосом, фактурой, ростом. И мне приходилось наступать на горло собственно песне. А к моему 80-летнему юбилею Юрий Соломин поставил «Дальше – тишина» по известной американской пьесе, которую в свое время играли Раневская и Плятт, 40 лет назад. Я запомнила тот спектакль. И говорила себе: достигну этого возраста, вдруг получится это сыграть. И случилось. У меня ощущение, что совпала и моя фактура, и мой внутренний мир, все слилось. Бог даст, приедем к вам с этим спектаклем.

Ирина Муравьева: - Я не мечтаю. У меня никогда не было никакой мечты. Так бывает. Это глупо - мечтать. Это ничего не даст. Нас выбирают, нам предлагают. Мы на что-то соглашаемся. Но вот надо быть готовой ко всему. Я старалась. Я до сих пор в процессе.

- На какие роли вы никогда не согласитесь?

Ирина Муравьева: - Да не знаю я. Что за бред, сказать «Я не буду мышей играть, потому что я их боюсь». Если роль неинтересная, не нравится, не играй, не надо!

- За время коронавирусного простоя соскучились по театру?

Ирина Муравьева: - Мы уже очень взрослые, мы отдыхали. Это молодые скучали.

Карина Саханенко: - Мы репетировали по zoom, я работала педагогом в детской театральной студии, занятия шли он-лайн.

Людмила Полякова: - Два месяца не работали. Я занималась пустяками: разобрала все шкафы, достала пленки 50-летней давности, что-то пересматривала, что-то выбрасывала, приводила свою норку в порядок. Еще снялась в эпопее про Ивана Грозного. У меня был один съемочный день в царских палатах Кремля. Потом в павильонах Мосфильма на Новорижском шоссе. Я играла бабку Анну Глинскую, которая воспитала Грозного. Не знаю, что получится, фильм должен в ноябре выйти… К чести нашего театра нам зарплату платили, не было добавок, но во всяком случае мы не испытывали нужды. А в августе уже вернулись к репетициям и с сентября уже играем спектакли.

ЗРИТЕЛИ ХЛОПАЮТ ВДВОЙНЕ - НЕ ТОЛЬКО ЗА СЕБЯ, НО И ЗА ПУСТУЮЩИЕ МЕСТА

- Как вы относитесь к шахматной рассадке, не ощущаете недостатка зрительского внимания?

Людмила Полякова: - Мы потрясены этой волной любви из зала.

Карина Саханенко: - Зритель чувствует ответственность за шахматную рассадку, за пустующие места. И так стараются поблагодарить, пытаются вернуть энергию и любовь за полный зал, за тех, кого нет. Сейчас в эпоху коронавируса можно проверить, какие люди ходят в театр. Их может быть мало, но по окончанию спектакля они встают, аплодируют тебе так, что ты чувствуешь, что их больше. Ползала, но кажется, что полный. Народу стало меньше, но сейчас ходят самые большие любители.

Карина Саханенко в Воронеже.

Карина Саханенко в Воронеже.

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ

- Как вы относитесь к тому, что часто во время спектакля звонят телефоны в зале?

Ирина Муравьева: - Это не от того, что люди такие. Ты в сумке вроде отключил звук, а на самом деле не дожал кнопку.

Карина Саханенко: - Самое обидное, что звонит телефон в самый неподходящий момент, когда какая-то пауза или драматическая сцена. Это может казаться какой-то театральной байкой, но так действительно и есть. Если бы в какое-то другое время позвонил, то еще ничего.

- А как вы относитесь к тому, что сейчас люди ходят в театр не в красивых платьях, а в джинсах и кроссовках?

Людмила Полякова: - Кроссовки сейчас самая модная и дорогая обувь. Мы не в итальянском «Ла Скала», не в «Комеди Франсез».

Ирина Муравьева: - В «Комеди Франсез» приходят с шубами, кладут их на спинку и садятся. Все со своими пальто. В Малом театре переобуваются.

Карина Саханенко: - В пижаме, понятное дело, никто не придет. Все зависит от человека, от воспитания. Мне кажется, как ты пришел в театр, так ты сам к себе относишься.

- Что-то кроме звонков может сбить вас с толку на сцене?

Карина Саханенко: - Расскажу прикол. Играли «Женитьбу», я выхожу и говорю: «Так трудно решиться». И тут в ложе бенуар встает мужчина и кричит: «Я женюсь!». Прямо рядом со мной. Я думаю: «Вот это да! Что делать?». Какие-то секунды, я про себя думаю: не дам сорвать мой монолог, я слишком долго репетировала. Поворачиваюсь к нему: «А я за тебя не поду». Тут был шквал аплодисментов. Захожу за кулисы, меня трясет, у меня был шок, я не знала, что делать, это было страшно, но здорово, что ты можешь что-то придумать. Ведь несколько секунд - и спектакль уже падает. Должно все вверх идти. Так что это «Я женюсь», я буду писать в своих мемуарах. Не знаю, чтобы было, если после «женюсь» он вышел бы ко мне бы на сцену?

Людмила Полякова: - Вот у меня последний был раскол! На «Женитьбе». Мне недавно сделали операцию на одном глазу - на хрусталике. Теперь одним глазом вижу все в тумане, а другим - 100 процентов… И вот я, тетушка, по ходу спектакля смотрю женихов - одного, второго, третьего. Подходит Анучкин, которого играл Александр Ермаков, сваха рекламирует его: «Губы у него - малина». Раньше у меня было все в тумане, и я ничего не видела. И тут решила посмотреть 100-процентным глазом. И вижу такие закрученные штопором усы и накрашенные малиновые губы. И я не сдерживаюсь: «Боже, какой ужас». Никто не мог понять, что случилось, а я среагировала на эти накрашенные губки, которых раньше не видела. Нужно было видеть лица актеров!