Татьяна Васильева: «Зачем делать тайну из того, что я обкалываюсь витаминами и ботоксом»

Татьяна Васильева в Воронеже.

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП

На Татьяну Васильеву в Воронеже всегда полный зал. Притом, что приезжает она с гастролями каждый год, а иногда и по несколько раз за сезон. Как полюбила публика ее в «Здравствуйте, я ваша тетя!», «Дуэнья», «Самая обаятельная и привлекательная», «Моя морячка», так до сих пор и хранит верность любимой актрисе. Взять интервью у Васильевой – отдельная удача! Потому как она их редко дает…

РАДА, ЧТО ВЫГНАЛИ ИЗ ВСЕХ ТЕАТРОВ

- Татьяна Григорьевна, вы однажды сказали о себе: «Я имею сполна». А чего вам не хватает для счастья?

- Прошедшего времени, в котором я прожила большую часть своей жизни. Сейчас слишком все изменилось. На мой взгляд, в худшую сторону. Я имею в виду нашу профессию. Она становится невостребованной - для профессиональных актеров. Которые могут все, могут учить, могут многое дать. Но эти актеры выходят в тираж очень быстрыми темпами. Им на смену приходят другие форматы. И самое главное - на них воспитывается целое поколение, уже воспиталось, идет второе.

- Да, сейчас многие артисты жалуются, что мало ролей. Но это же не про вас: вы всегда были востребованы, и сейчас тоже. Как это у вас получается?

- Мне повезло, что меня в свое время выгнали из всех театров. Так у меня такого калейдоскопа, такой галереи ролей не было бы. В свободном режиме, в антрепризе есть работа, и это самое главное. В театре что-то бы я имела из ролей, наверное, но не в таком количестве и не в таком качестве. Мне совершенно не важен мой возраст. И для моих зрителей он не важен. Сейчас я играю то, что мне интересно, с тем, с кем мне интересно. И вот собираю залы с божьей помощью.

НЕ ХОЧУ ОСПАРИВАТЬ ПРАВО СНИМАТЬСЯ СРЕДИ КВН И «КАМЕДИ КЛАБ»

- А в кино сейчас нигде не снимаетесь?

- Сниматься в кино - это большая проблема сейчас. В любой момент могут кинуть и исчезнуть. Вот в прошлом году снялась, в итоге кино закрыли, денег не заплатили. Все накрылось медным тазом, все исчезли - ни телефонов, ничего и никого. А это были бессонные ночи в ледяную зиму. Целую зиму я снималась. Фильм назывался «Семейка триллеров» - новогодняя комедия. К прошлому Новому году должны были выпустить. Стас Садальский там тоже снимался. Там были смешные роли. Мне это нравилось, я терпела только потому, что мне это было интересно. Но это было адски трудно - в маленьком вагончике, который не отапливался. Как обычно, полураздетыми зимой снимались. На износ. И ради чего? Поэтому хочу ли я сейчас сниматься в кино? Хочу ли я оспаривать свое право там сниматься - среди КВНа и Камеди клаба? У меня нет такой потребности.

- А когда вам было комфортнее сниматься: во времена «Здравствуйте, я ваша тетя!» или в период, например, «Попсы»?

- Конечно, во времена «Здравствуйте, я ваша тетя!» - это были настоящие уроки мастерства. Мне повезло: я работала с очень серьезными режиссерами, с крупными мастерами, у которых была настоящая школа. И они могли на съемочной площадке еще очень многое дать. И ты их слушал непререкаемо, ты с ними не спорил, не входил с ними в конфликт. Ты не искал вместе с ними. Даже этого не нужно было делать. Потому что все было найдено. Ты только приходил и делал свое дело. Тебя подправляли. Ты настраивался и все. Весь твой пафос был потрачен на то, чтобы настроиться на правильный лад, который тебе предлагает режиссер. А сейчас ты должен думать за режиссера, ты должен думать за продюсера, ты должен думать за того, кто написал эту очередную фигню, и все время бороться с этим текстом и бороться с автором, который не дает ни одной запятой тебе перенести на одно слово вперед или назад. Это ради чего мне? Я жить хочу. В таком качестве работа в кино меня не устраивает. Когда со мной адекватный режиссер, когда мы с ним на одной волне, когда мы снимаем комедию, у нас чувство юмора совпадает, когда мы понимаем, что такое абсурд, гротеск, – мне легко и мне это интересно. Как, например, в сериале «Сваты» мне нравилось сниматься. Это было смешно. Там были люди, которые понимают комедию. Я много предлагала, и все принималось. Потому что мы говорили на одном языке. Это было легко: все с одного дубля, и я понимала, что второй не нужен, и они понимали. Потому что люди понимают, чем они занимаются. А когда не понимают, то это 20, 30 дублей, и все в корзину!

Татьяна Васильева в Воронеже.

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП

- Чему вы учитесь сейчас, что еще осваиваете для ролей?

- Мне сейчас уже ничего не страшно. Мне даже провалиться не страшно. Провал для меня будет намного полезнее, чем сыграть очень успешно премьеру. Это всегда опасно, потому что второй спектакль может стать провальным. Пусть лучше первый будет тяжелым, непонятным и не таким, как хотелось бы. Но сразу можно сделать вывод и понять, где ты ошибся, где у тебя слабые места. Мне не страшен провал, хотя я, конечно, очень огорчусь, не буду спать ночью, изведу своих близких, но не более того – я не повешусь. Я уже и пою, и пляшу, почему нет – у нас все поют. Когда душа поет – можно и спеть.

- Васильева – очень распространенная фамилия в творческой среде. Вам не хотелось придумать какой-то звучный псевдоним, чтобы помогал строить карьеру?

- Наоборот. Я сейчас жалею, что выходя замуж, поменяла фамилию на мужнину. Сейчас бы оставила фамилию папы. Вина на мне за это. Оправдываю себя чуть-чуть тем, что мне сделали такое предложение, чтобы я любым способом перестала носить его фамилию: про меня не писали, а когда играла главные роли, писали плохо. Потом вызвали и сказали: «Ну тебе самой себя не жалко? Тебя простят». И в этот момент я как раз вышла замуж, и эта фамилия всех сразу устроила. Если бы была Ивановой, наверное, еще круче у меня все бы сложилось. Фамилия Ицыкович мешала и мне, и моей сестре, и папе. Я в меньшей степени стала жертвой, сестра моя – сильнее, а папа так вообще умер на 50 лет раньше, чем мог бы прожить.

ВЕСЬ МИР КОЛЕТ БОТОКС, В ЭТОМ НЕТ НИЧЕГО ЭКСТРАОРДИНАРНОГО

- На советах вашей героини Сусанны из «Самой обаятельной и привлекательной» все учились. Как считаете, насколько они сейчас эффективны?

- Для меня и тогда это было смешно. А сейчас смешнее, умножив на сто. Нельзя удержать никого, тем более пирожками. Хотя понятно, что мужчине хочется кушать. Ну и что: ну покушает он у тебя, а потом все равно пойдет в другое место ночевать.

- И аутотренинги «Я самая обаятельная и привлекательная» не могут помочь?

- Думаю, нет. Но если ты с определенным настроением выходишь из дома, не в смысле, что ты самая обаятельная и привлекательная, а настраиваешь себя, что тебе все нравится, что окружает, что принимаешь даже то, что совсем не твое, то делается лучше. Можно относиться к этому с иронией, но лучше с улыбкой. Вот в этом я себя тренирую, стараюсь – улыбаюсь специально.

- А какие у вас способы борьбы за красоту?

- Все, что есть, все пробую. Кроме ножа. И ножниц.

- Не хотели участвовать в передаче «На 10 лет моложе»?

- Нет, для меня участвовать в таких передачах - это все равно, что рассказывать, как я почистила зубы или сделала маникюр. Для меня это естественно, это надо и без этого нельзя. Как я не могу выйти из дома, не почистив зубы, так если у меня повисло лицо, я не могу себе позволить отдыхать. Я пойду и «заколюсь» витаминами или сделаю ботокс. Весь мир это делает. И чего из этого делать тайну? И потом, это мне надо для работы. А насчет операций, можно десять раз «порезаться», затянуться так, что у тебя сзади все будет «завязано», и рот, и глаза, не будет ни одной морщины… Но взгляд будет на твой возраст! Все равно выдает выражение глаз. Если ты живешь как пожилой человек, позволяешь себе стариться - это самое страшное. Я таких женщин часто вижу. Самое страшное не то, что они себя без конца оперируют, а то, что они не могут поменять себя изнутри.

Татьяна Васильева в Воронеже.

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП

ЛЮБЛЮ ВНУКОВ БОЛЬШЕ ДЕТЕЙ

- Вы как-то рассказывали, что у вас была формула: «Если им смешно, то я победила». Помогает она вам сейчас?

- Конечно. Я стараюсь рассмешить в любой ситуации. Это способствует сближению, если человек способен улыбнуться, если он еще способен что-то воспринимать, то это очень облегчает жизнь, мне по крайней мере. Если мне надо зайти в какое-то тусклое место типа райдеза, решить вопрос по свету, отоплению, счетчикам, налогам - это убивает. Поэтому я должна прийти и какую-то репризу отмочить. Тогда люди сразу добреют. Я их понимаю: они же сидят в таком месте, где людям сидеть противопоказано. Особенно женщинам. Поэтому у них такие жуткие лица. Бывает так, что непробиваемые попадаются. Тут реприза не пройдет. К ней нужно зайти с таким же тяжелым лицом, еще тяжелее, чем у нее. Чтобы дать ей понять, что ей еще не так плохо. Чтобы она порадовалась.

- У вас трое внуков, какая вы бабушка?

- Очень хорошая! Но так получилось, что мои внуки маленькие не со мной (от сына Филиппа, - ред.). Только один Адамчик (от дочери Елизаветы – ред.) рядом. Получается, что я плохая – мы очень мало видимся. А хорошая я потому, что люблю их – так, как любила своих детей, и еще больше!

- Слышала, что вы теперь четвертого внука ждете?

- Да, девочку!