Аркадий Арканов: «Девушек без чувства юмора я даже не надкусывал!»

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП

22 марта не стало популярного писателя-сатирика Аркадия Арканова - он умер в столичной клинике на 82-м году жизни. Жалко, когда уходят по-настоящему талантливые, из последней когорты штучных. Мне посчастливилось брать у него эксклюзивные интервью неоднократно – и в 2004-м, и в 2010-м, и в 2013-м. Аркадий Михайлович был невероятно приятным в общении. Очень азартным, ироничным, элегантным как рояль во всем. Невозмутимо читал свои «моноложки», как сам их называл, рассказывал анекдоты, пел – все, что он делал, было отмечено каким-то знаком качества... Помнится, на встрече в одном из воронежских клубов, Арканов раздал кучу автографов, ни одним мускулом не показав поклонникам, что опаздывает. А потом погрузился безо всяких звездных «понтов» в обычную «десятку», чтобы успеть на вокзал...

О ЗВЕЗДНЫХ ПОНТАХ: Приходилось выступать перед 9 зрителями

- Вы не мелькаете на экране, не любите светиться?

- У меня есть приятель Володя Вишневский, поэт-одностишник. Он любит, как он говорит, себя позиционировать. Мне это не нужно, я из другой породы людей. Считаю, что все должно идти, как идет. И потом, я не считаю, что мало снимаюсь, меня часто приглашают. Просто не люблю публичные тусовки. Принимаю в них участие только, когда их виновником являются мои лучшие друзья - из уважения. А светиться специально, пускать пыль в глаза никогда не любил. Я очень скромный, не люблю шутить и пытаться выскочить на первое место. Предпочитаю держаться на втором плане.

- Да я помню, как вы однажды у нас ездили на обычной «десятке», поразив своей демократичностью. Другие звезды не в пример вам требуют лимузины и много чего еще.

- Мне не нужен смецномер – подойдет обычный с удобствами, чтобы я мог там отдохнуть. Требования к машине элементарные – я должен там уместиться и положить чемодан, и чтобы она ехала, и чтобы там не было выбитых стекол. А будет это «бентли» или «мерседес» – мне все равно.

- Как относитесь к звездным скандалам?

- Считаю, все скандалы происходят от одного: едет крыша, причем, у многих людей в шоу-бизнесе она отъезжает очень рано, не справляются они со звездностью. Да и звездность эта искусственная. Все это слизано с Америки, только у них это в порядке вещей, само собой разумеется. Но и звезды там мирового уровня – суперзвезды, что в джазе, что в попсе. А у нас внешняя звездность не соответствует внутреннему содержанию. У наших, добившихся каких-то успехов, сразу же возникает какое-то пренебрежение к тем, кто этого не достиг. Они начинают заигрываться, играют в звездность. Например, когда я вижу этих детей, только начавших свой путь, как они идут от гримерки в туалет под охраной из четырех человек, мне становится смешно.

- Какое самое необычное место, где вы выступали?

- С одной стороны, это казалось бы, обычное место. С другой стороны, это было страшно! В 90-м или 91-ом я приехал в Одессу по своим делам, на улице встретил одного человека. Он так обрадовался, сказал, что он администратор и предложил организовать мой концерт. Я удивился, как это можно сделать без рекламы. Но он сказал, что это его проблема. Выступление должно было состояться в кинотеатре на окраине города, вместо одного из сеансов. Прихожу и вижу: висит рукописный листочек с объявлением, и люди сдают билеты, узнав, что вместо американского фильма такая вот радость. Захожу в зал (на 900 мест), в заднем ряду сидит 9 человек, я их специально пересчитал, четыре парня и пять девчонок. Смеются, любезничают, жуют. А мне уже заплатили 75 рублей. И вот я перед этими молодыми людьми полтора часа читал свои произведения. И думал только об одном, чтобы меня никогда не увидел в таком положении мой сын. Это бы было для него ударом – до такой степени унизиться. Но я подумал: нет, это даже интересно! Ощутить такое интересно. А еще был случай в начале 80-х, пригласили меня на частный концерт. Выступить на квартире перед детьми партийных начальников. Их было три пары, они тоже сидели, выпивали, обнимались. Я целый час развлекал их. Тоже были необычайно интересные ощущения. На эти деньги я потом издал роман.

Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП

О ЮМОРЕ: Вокруг Жванецкого крутится много «жваноидов»

- Для меня человек без чувства юмора - инвалид. Юмору нельзя научить: с этим чувством нужно родиться! – был уверен Аркадий Михайлович. - Его можно усилить, но оно должно быть изначально. Развивать его просто: нужно начинать с интеллектуальной классики - Зощенко, Чехова, Гоголя. Нужно пройти всю историю юмора, чтобы прийти к его современному пониманию. Но и с чувством юмора нужно соблюдать меру. Я не люблю людей, которые беспрерывно острят. Почти также, как и тех, кто во всем видит только негатив. Жизнь разнообразна, переменчива. Представьте, что самый лучший клоун приходит домой и начинает своим писклявым голоском с женой и детьми разговаривать, да они через два дня сбегут всей семьей, потому что вынести это невозможно! Нельзя делать из юмора профессию!

- Сегодняшний юмор ругают за то, что он ниже пояса, обмельчал…

- Для меня разговорный жанр в высоком смысле этого слова сейчас в упадке. Единственное, где иногда что-то проклеивается, это пародирование. Это проще всего. В итоге большое влияние на сегодняшний юмор оказывает КВН и «Камеди клаб». Я не говорю, что это плохо. У каждого свои представления о том, что интеллектуально, что смешно, что пошло. Просто есть разные течения того, что мы называем юмор, ирония и смех. Я считаю, нужен разный юмор - должна быть конкуренция! Важно, чтобы кроме направления «Камеди» и КВН было еще и другое, и третье, и четвертое. Пусть все шутят. Потому что когда на всех телеканалах практически одно и то же, получается этакий фаст-фуд. А это опасно. Представьте, что в силу каких-то условий запрещено готовить дома, закрыты все рестораны и магазины, а существует только фаст-фуд. И поскольку есть все равно хочется, человек будет ходить в «Макдональдс» и в итоге привыкнет! Поэтому должна быть конкуренция. Но, к сожалению, мы сейчас не видим в этом жанре настоящих артистов за исключением нескольких людей. Они не знают, к примеру, кто такой Зощенко - это ужасно! Интеллектуальный юмор должен быть, а сейчас все сводится к тому, что мы услышим какую-то баечку, лишь бы получить быстрый успех и рейтинг. Кстати сказать, поскольку я уже более 10 лет председательствую в жюри общероссийского фестиваля эстрадного искусства и юмора, объездил неоднократно всю Россию от Владивостока до Калининграда, и пришел к такому выводу: чем дальше от мегаполиса находится человек, который тянется к культуре и искусству, тем он по-настоящему воспринимает эту сцену. Тот уровень эстрадного искусства, который сейчас в Москве, Питере, уже невозможно ни смотреть, ни слушать. И чем дальше я от этих городов попадаю, тем больше я встречаю по-настоящему талантливых людей.

- Почему авторов в юморе мало?

- Потому не у каждого получается. В разговорном жанре у нас – труба! Сами виноваты: получили то, чем так долго кормили народ. У нас же на эстраде ухудшенные клоны, причем даже не Петросяна-Винокура-Степаненко. А все потому, что нечему учиться: «Аншлаг» и «Кривое зеркало» владели 90 процентами телевизионного времени. А они отличались только названиями. Исчезло много жанров разговорной формы. Ведь нет актеров, которые могут прочитать рассказ от начала до конца, в котором кроме слов и метафор был бы еще сюжет, развитие, ситуация. Сейчас выходит человек, у которого как на «шампур» насажено 12 – 15 убойных реприз или анекдотов. Сатирики же ничего кроме монологов не пишут. А в этом жанре, я считаю, им может называться только Жванецкий. Так вокруг него вертится огромное количество, как я их называю, жваноидов. Конечно, монолог – очень легкая для восприятия форма. Но должны же быть еще скетчи, интермедии, рассказы. А рассказы сейчас на эстраде себе позволяет читать только один человек, кроме меня, - Филиппенко. Исчезла форма сборного концерта, где были представлены разные формы юмористического жанра. Теперь либо концерты-сольники, либо авторские вечера. Актеры надевают на себя маски, шепелявят, заикаются, в общем «смешат». Только все это быстро забывается. Мы кивали на Америку, Западную Европу, что у них глупый, никому не нужный юмор. На сегодняшний день мы пришли к тому же. Социального направления наш современный юмор не имеет почти никакого. Зато мы приблизились к Западу по уровню так называемого дурацкого юмора, но остаемся по уровню жизни, в сравнении с ними, ниже. И это самое страшное. Потому что таким образом по-глупому просмеивается жизнь.

- А вы смотрели «Аншлаг»?

- Я смотрю все передачи. И не потому, что мне там что-то нужно в профессиональном плане. Скорее с точки зрения мазохизма: меня все не покидает мысль – неужели и так можно, до такой степени! Хотя и в передачах такого плана нет-нет, да и появляются новые имена, выпадающие из этого формата.

ПРО СПОРТ: Допинг не поможет установить рекорд человеку, который не умеет бегать

- Спортом занимаетесь?

- Очень люблю спорт, так же, как и джаз. Я им когда-то профессионально занимался, в футбол играл, имею разряды по шахматам, стрельбе, по бегу. В спорте очень трудно обмануть, можно говорить что угодно, но если быстрее всех пробежал по секундомеру, или прыгнул выше всех – никуда от этого не деться, есть результат. Поэтому допинг – это очень спорный вопрос. Он не поможет установить мировой рекорд человеку, который плохо бегает. Просто нужно поставить в равные условия двух человек, принявших допинг, и выиграет тот, кто талантливее.

О ТВОРЧЕСТВЕ И УВЛЕЧЕНИЯХ: Даже дома пишу в костюме и при галстуке

- Как появилась ваша визитная карточка: смокинг, бабочка, сигара и темные очки?

- Очки – необходимость физиологическая. Сигара – это случайно. Вообще-то я курю сигареты. Но сигары у меня есть, как и трубка. Но они требуют обстановки: вальяжности, именно смокинга, ноги на ногу, неспешности. Смокинг – тоже вещь не обязательная, хотя тоже у меня есть. Просто с детства было желание изящно одеваться: был у меня кумир – эстонский шахматист Пауль Керис. Я стал пытаться одеваться также стильно, завел такой же пробор. Эта тяга сохранилась у меня с тех пор. Я даже дома работаю в костюме и при галстуке, все удивляются, а меня это собирает.

- Если бы вам предложили миллион за то, чтобы прекратить творить, согласились бы?

- За миллион? Ну, я надеюсь, долларов?

- Пусть будет долларов.

- Ну, а за что же еще? Если бы я согласился, то при одном условии: чтобы мне построили мое собственное казино, в котором я бы мог их просаживать. Иначе, чем же я буду заниматься с такими деньгами!

- После того, как в 1974-м вы гениально упустили 26 тысяч на скачках, как относитесь к азартным играм?

- Тот случай отбил у меня охоту ходить на ипподром, но не к азарту как таковому. Ведь это - совершенно необходимая для мужчины вещь. Без него нет движения, нет жизни. Он пошел еще из первобытных времен, когда охотились на мамонта или саблезубого тигра. Без азарта на охоте нечего делать, без него не могли победить тех страшных животных. Сейчас азарт ассоциируется скорее с играми. Их я тоже люблю, никогда не скрывал этого, там мне интересен сам процесс. Когда вы пускаете шар, к примеру, в боулинге, в этот момент вы абсолютно равны с мастером на соседней дорожке. У него может быть неудачный бросок, а ты сделаешь страйк. Ощущения непередаваемые! Ради этого стоит играть! Я получаю удовольствие от того, что трачу так свои деньги, заработанные честным трудом, а не покупаю дополнительный костюм или слоников для коллекции. Для меня есть азарт во всем. Когда я сажусь писать книгу, я не могу это делать без азарта: я подсознательно вижу уже готовым произведение, вижу его успех. А если бы у меня не было азарта, если бы я не делал ставку на победу, оно получилось бы хилым, вялым. Но в творчестве бывает, все начинается с азарта, но не всегда получается. Приходит разочарование. И тут возникает новый азарт – написать лучше.

Арканов признался «Комсомолке», что его с Воронежем связывало много личного. Романтического.

- В середине 60-х у меня был роман с воронежской девушкой. Она работала в Москве манекенщицей, и я частенько приезжал навещать красавицу на ее родину. В Воронеже вообще все девушки красивые, а она была просто сногсшибательной!

- Юмор помогал вам завоевывать женщин?

- Для меня с юных лет женщина была привлекательной, если имела чувство юмора и музыкальный слух. Тогда я обращал на нее внимание. И только потом оценивал внешность, фигуру. А если я замечал, что девушка стройная, очаровательная, красивая, в моем вкусе, но тех двух качеств не было…

- То быстро приедалась?

- Да я даже не надкусывал тогда!

Светлая память...